И что? Сидите тут.

— Да кто ты такой? — Проговорил медленно атаман. — Чтобы тебя… И встречать!

— Царь это! — Выкрикнул Елецкий десятник, наш бывший пленный. — Ей-богу! Вот те крест. Атаман. Ты же знаешь меня.

Скрипнули стремена и парень начал креститься, поднявшись в них.

— Молчи! — Заорал, что есть сил казак. — Заткни свой рот поганый! Пес! Предатель!

Ситуация внезапно накалилась. Я взмахнул рукой.

— Тихо, тихо! Собратья!

Люди, что стояли против нас сильно нервничали. Они были в меньшинстве, и вступать в заведомо проигрышный бой им вовсе не хотелось. Тем более мы не были настроены изначально агрессивно. Пока что лютовал только один их предводитель.

— Собратья, мы же не разбойники. И вы… — Начал я, осматривая их, но готовый вот-вот кинуться в драку, если будет нужно.

— Отец небесный. — Батюшка спрыгнул с лошади. — Люди православные, служилые, да вы что.

— Пошел прочь! Пес! — Продолжал яриться казак.

— Ты что творишь, казак! — Выкрикнул я. — Кому служите, бойцы? Батюшку и псом… — Покачал я головой.

Сопровождение атамана все больше паниковало. Они не понимали, что происходит. Биться — глупо, полягут все. Удирать, чтобы по нам из пушки вдарили. А как же их главный? Да и видел я в их лицах неуверенность. А главный ли он? Стоит ли доверять такому?

— Заткнись. — Процедил сквозь зубы бледнеющий от злости атаман.

Святой отец тем временем встал между нами.

— Ты на попа не при. Не смей. — Процедил я сквозь зубы. — Вы что тут, все, от веры православной отреклись, что ли? Ума лишились?

Люди за спиной зама воеводы начали креститься. Святой отец сделал еще пару шагов вперед. Руки в стороны расставил. Заговорил.

— Иван, ты же человек веры нашей, послушай! Послушай меня. — Очи в небо поднял. — Его, господа, послушай.

— В чем слушать? — Казак чуть остыл. — Царем какого-то… мужика кличете.

Хоть не пса, но так тоже к боярину относиться и говорить негоже. За такое и саблей по роже получить можно.

— Я себя царем ни разу не именовал, собраться. — Смотрел на всех Елецких зло, пристально. — И мужиком себя кликать, не позволю. Что мы, разбойники, что ли? Что здесь твориться?

Ждал, когда кто-то пистоль выхватит. Но те робели. Понимали, что начни они бой, им конец. Да и, видимо, не было в них единства. Все же слухи и наличия знамени поколебали веру их в то, что за правое дело стоят. За истинного царя, которого к тому же били уже не раз.

А здесь — может, какой-то иной потомок Ивана Грозного. Может к нему переметнуться? Отчего нет. Помирать-то не хочется.

— Мы идем на Москву. Собор Земский собирать. Царя выбирать. Всех желающих с собой берем. Серебром платим. Кто с нами? А?

Люди переглядывались. Посеял я в них смятение еще больше. Оплату пообещал. Видано ли такое в Смуту.

— Нам и здесь хорошо! — Выпалил атаман.