Самим бы как-то выжить, сохранить то, что есть.

— А в городе что? Как там?

— Да как. Вон, видишь, встречать вас вышли. Они-то, казачки, вам и скажут. — В голосе слышалось недовольство. — Мы-то, мужики простые.

Здесь он, конечно, врал. Холопом он точно не был. Вряд ли бы даже простому крестьянину, хоть и выслужившемуся и как-то разбогатевшему, доверили бы переправу. Мещане или даже какие служилые люди, которым доверил город такое важное сооружение. Так что, зря прибеднялся этот человек.

— Да что же ты все с вопросами-то, да с вопросами. — Он вскинул на меня недовольный взгляд.

— Да ты не злись, добрый человек. — Я усмехнулся. — Новость хорошую скажу. Татар-то побили на Дону у Воронежа. Может и торговля наладиться, понемногу.

— Слыхал я. Казаки сказывали. — Уставился на меня пристально. — Ты побил?

В вопросе этом было что-то важное для этого человека. Вся его злость, все недовольство крылось, казалось, в том, что хотел он получить ответ на этот вопрос. Узнать относительно моей персоны.

— Люди под моим началом побили. Воронежцы и донцы.

— Царь значит. — Он опять цыкнул зубом. Улыбнулся криво.

Лицо его из напряженного, злого и недовольного, стало удивленным.

— Говорят так. Но, боярин я. Игорь Васильевич Данилов. — Протянул руку паромщику. — А тебя, как звать, человек служилый.

Он напрягся сверх меры. Понял, что раскусил я его, что не холоп он, а какой-то, вплетенный в Елецкую иерархию достаточно важный человек.

— Яр Пеньков, имя мое… — Чувствовал, что хочет меня государем назвать, прямо на языке вериться, но промолвил иное. — Боярин.

Ворот скрипел, паром покачивался. Вот-вот и пристанем мы к нужному берегу.

— Яр, перевози моих людей. — Дальше голос чуть снизил. — Мы без злого умысла здесь. Поэтому и батюшка с нами и прочий народ Елецкий.

Он колебался секунду, я смотрел на него пристально. Не выдержал паромщик и через пару мгновений кивнул.

— Сделаю. Нынче веры-то нет никому. А тебе… Верю тебе.

— Спасибо Яр. Если пойдет все так, как мы хотим. Скоро торговля вернется.

— Хорошо бы так. — Он вздохнул тяжело. — Хорошо, господарь.

Паром толкнулся, уперся в мостки. Вышли, взлетели в седла, правда, святого отца опять пришлось подсаживать. Двинулись к встречающим. Шли плотно, вперед я не выступал. Изучал отряд. Вроде бы все мирно, но не хватало мне здесь на берегу Сосны пулю поймать шальную.

— Кто такие? — Облаченный в бахтерец мужчина на хорошем коне чуть выдвинулся вперед. Шапка богатая, сабля на поясе в хороших ножнах. Какой-то боярин, что ли? Или кто?

Но, то, что без шлема и вперед выдвинулся — хороший знак. Не опасается, что мы их здесь всех положим. Значит, миром настроен. Или прикидывается, что вполне вероятно.

— Игорь Васильевич Данилов, боярин. С людьми. К вам в Елец идем.

Народ за спиной говорившего со мной зашептался.