Ну а мы всеми развернулись и влились в пришедший в движение отряд.

Понеслись по полю зеленому через моросящий дождь.

Царя во мне, значит, увидели. Может это и хорошо. Если ворота крепостей открываться будут. Пускай говорят. Десятник этому дозорному все как есть расскажет. И если нашему какому человеку он может и не поверит, то своему знакомцу, говорящему от всего сердца — уж точно. Когда правду говорят, она же чувствуется. Это врать — уметь надо, чтобы за истину люди принимали, а с правдой это умудриться нужно, чтобы не поверили тебе.

Либо… В ситуацию такую попасть, когда сомнения в тебе имеются.

В это время с разведкой, контрразведкой и вербовкой агентов все еще очень и очень плохо. Направление не развито. В стан врага засылать соглядатаев, конечно, можно, только… А как информацию передавать? Гонцами? Но есть такой момент, важный: если кто-то знает о том, что ты передаешь информацию, скорее всего, узнают о ней многие. И тогда — какой ты шпион и разведчик? Поэтому вся эта привычная мне хитрая игра разведок сейчас в Смуту только в зачаточном состоянии находиться. В хитрости людей и их сообразительности.

И если в высших кругах общества, среди бояр, хитрецов и игроков на две-три стороны найдется, ведь они все в Москве к тому же сидят. Там информация быстро передается. А вот среди простого люда — по большей части обычные, честные вояки служат. Бесхитростные, так, мне кажется. Ну или выгоду себе ищущие, как атаман полковых казаков Воронежских, с которым после битвы с татарами покончить мне пришлось.

Шли мы в направлении к храму под моросящим дождем.

Забирали чуть на север.

Впереди на горизонте показались дымы и по левую руку я в этом сыром мареве начал я разбирать очертания раскинувшейся на берегу реки Елецкой крепости. Но, нас ждал храм. Вначале он, а потом уже городок.

Если все удастся задумка моя, войдем в Елец без боя.

По моим прикидкам через минут сорок после встречи с дозорным мы подъехали к слободе. Обычные крестьянские домики, хозяйства, поля окрест. Бедно, неказисто, просто — как и везде в это время в Русской провинции. Животина какая-то под присмотром пасется — коровы. Да, дождь, но пока несильный, надо же как-то насытить буренок. А это уже некий признак зажиточности.

Одна улица с битой в грязную кашу поверхностью и храм по центру всего этого пасторального пейзажа. Кустарники, деревья плодовые, а людей нет. Все по домам сидят от непогоды укрылись. Или нас испугались?

Я подъехал к нашему провожатому. Тот при виде меня как-то подобрался, вытянулся, чтобы выглядеть максимально боевито. Елецкий десятник, что был рядом с ним, тоже вытянулся в седле. Сопел.

— Как храм зовется, служилый человек?

— Церковь Димитрия Солунского, государь.

Хм, кто это такой, интересно. Святой какой-то, наверное, или мученик.