Добирался до ее тела с каким-то звериным голодом, ненасытно и беспощадно. Все было так неимоверно горячо, ей показалось, что она потеряла себя.

Наутро он кинул ей на стол пачку документов.

Так она узнала, что стала его женой.

***

Однако стать женой и быть ею во всех смыслах вещи разные.

Ей не позволялось выходить из дома, с кем-либо видеться. А его она видела только изредка за завтраком. И по ночам. По ночам он приходил к ней, и все происходило так же горячо, бесстыдно и голодно. Как в тот безумный первый раз.

Аня этого мужчину не понимала. Ей не о чем с ним было разговаривать. А когда они все же заговаривали, в основном это сводилось к тому, что он приказывал что-то. При этом смотрел на нее тяжело, словно хотел поглотить взглядом. Но иногда, очень редко, можно было перечесть по пальцам, когда ему хотелось, чтобы она обращалась к нему по имени и называла своим мужчиной. И вглядывался в нее с особой жадностью, словно хотел душу вытащить.

Он заваливал ее драгоценностями и дорогими тряпками, но все это ей некуда было носить. Ее по-прежнему никуда не выпускали за пределы тех нескольких комнат, что он определил ей для проживания.

Аня уже думала, что так теперь и проживет свою жизнь.

***

Четыре месяца прошло. Сегодня Он точно так же, как тогда, швырнул перед ней пачку документов, среди которых были ее паспорт и свидетельство о разводе.

Демидов отвернулся, поправляя запонки, и небрежно обронил сквозь зубы:

- Ты мне больше не жена.

Документы разъехались по столу, а он отошел и застыл, заложив руки в карманы.

- Собирайся, у тебя двадцать четыре часа, — проговорил, стоя к ней спиной. – И запомни. Мою фамилию ты себе не оставишь, чтобы не вздумала бегать по судам. Не надейся, что тебе перепадет хоть что-то. Ясно?

Было бы глупо сейчас ощущать боль и непонимание. Еще глупее было бы свою боль ему показывать. Он ведь никогда за человека ее не считал.

Но боль была. Разрывающая сердце, тяжелая.

Аня смотрела на его спину и старалась сосредоточиться на том, что ее наконец выпустят отсюда. Она сможет выйти из этого дома, будет свободна от него. А если она свободна…

- Да, — кивнула Аня его спине и не сдержалась, добавила: — Всегда знала, что ты не мужчина.

Потому что мужчины так не поступают.

Он мгновенно развернулся:

- Ах, я не мужчина?!

В следующий миг она оказалась под ним. Он свалил ее на тот самый диван, набросился, сдирая одежду и дорываясь до ее тела. Дальше было безумие, какое-то болезненно-жаркое, он двигался, как одержимый какой-то звериной жаждой. Пока не заставил ее потерять голову.

Потом он встал, поправил на себе одежду и холодно бросил:

- А теперь вон из моего дома. Чтобы духу твоего здесь не было. Сюда должна приехать моя невеста.

Вот это было ужаснее всего.

То, что она лица не удержала.