– Невеста господина Демидова не примет того, что было куплено для…

- Кого? - Аня смотрела прямо на нее. – Договаривайте.

Но женщина промолчала, в глазах на миг метнулся страх, потом все исчезло. Прислуга тем временем закончила заносить вещи, все вышли. Экономка тоже резко двинулась, собираясь выйти.

- Постойте, — Аня ее окликнула.

- Что-то еще?

- Если я не могу покидать дом, как я должна отработать?

Экономка пожала плечами и сложила руки перед собой.

- Господин Демидов дал распоряжение на этот счет. Вы можете работать в саду и составлять букеты для его невесты.

Аня медленно выдохнула. Медленно, медленно, чтобы не чувствовать эту режущую боль.

- Это все? – осведомилась женщина.

- Нет, — проговорила она, показывая на разложенные везде пакеты с вещами. – Пусть уберут. Мне это не нужно.

- Невозможно, — эхом отозвалась экономка. – Господин Демидов распорядился сложить это все здесь.

Хотелось рассмеяться. Просто рассмеяться ему в лицо. Что великий и ужасный Арсений Демидов ей доказывал? Она же… никто, пыль для него.

- Достаточно было сообщить мне размер задолженности, который я должна отработать.

Край рта женщины дрогнул, она вскинула подбородок и проговорила:

- Размер задолженности будет уточняться. Господин Демидов оставляет за собой право вносить коррективы.

А, ну да, конечно. Разве могло быть иначе? Но если господин Демидов думает, что она сломается и будет ползать у него в ногах…"

"- Хорошо, можете идти, — обронила она и отошла к окну, выходившему в сад.

Экономка удалилась, Аня осталась стоять у окна.

Противная, выматывающая беспомощность и опустошение.

Она совершенно одна. Ни телефона, ни интернета, Демидов постарался.

За те четыре месяца, что она была его женой, у нее не было шанса связаться ни с кем из знакомых и родных. Он сам сделал заявление в СМИ сразу после свадьбы (которой не было). Все были уверены, что ей выпал золотой шанс, наверное, даже завидовали. Знали бы они.

Аня сглотнула и потерла глаза. Как бы ни была крепка броня, которой она себя окружила, обида и жгучая боль все равно просачивались. Разъедали сердце.

Ничего, когда-нибудь это закончится, и она будет свободна.

***

Демидову, конечно же, обо всем докладывали. О каждом ее шаге поминутно.

Когда сообщили, что она ничего не пожелала принять из того, что распорядился ей дать, он сглотнул и отвернулся. По щеке пробежала короткая судорога, как от боли. Однако в следующий миг он жестко усмехнулся и бросил сквозь зубы:

- Охрану утроить, — и мотнул головой управляющему. – Все, можешь идти.

Потом поднялся из-за стола, скинул на кресло пиджак и медленно прошелся по своему офису до витражной стены. Стоял там некоторое время, засунув руки в карманы брюк, плечи были напряжены, словно каменные.