Потому что Бернар не умеет говорить вот так. Такие мысли не могут зародиться в его голове. А у этого вот… скотины некромантской… могут. И складные-то какие!

Она огляделась, встретилась взглядом с некоторыми портретами. Мужчины, и среди них одна женщина – зеленоглазая, в жемчугах и старинном платье, с чёрными кудряшками по обе стороны от лица – смотрели заинтересованно, с любопытством, а во взгляде женщины как будто мелькнуло сочувствие. Надо ж было такое придумать – притащить её объясняться перед портретами предков! Ещё б на кладбище её притащил! Впрочем, на кладбище он её уже таскал.

Чего ждать-то вообще от некроманта-историка? Это что, если с ним жить – то это будет гибрид кладбища и музея?

- Марион, я сказал что-то не то? – тихо спросил он.

- Потому что ты молчишь. Смотришь – и молчишь. Скажи что-нибудь? Ну или побей меня, я заслужил. Только не молчи, пожалуйста.

- Я… я не знаю, что сказать. Понимаешь… - будем честными, хорошо. – Всё может оказаться напрасно.

- Почему? – нахмурился он.

- Потому что я умираю. И могу просто не дожить до родов. И что будет с ребёнком, я тоже не знаю. И целители не знают, - выдала она единым духом.

Он молниеносно пододвинулся к ней и обхватил, осторожно привлёк к себе обеими руками. Закрыл глаза, провёл ладонью по спине. У неё не было сил сопротивляться… да и не хотелось, если честно. Руки у него неплохие, это она ещё по прошлому разу помнила. А он гладил её по спине и плечам, а потом выдал:

- Что – нет? – не поняла она.

- Не умираешь. Ты истощена, это верно. Но жизнь в твоём теле не подлежит никакому сомнению. Я не ощущаю никаких предвестников смерти, а я, поверь, немного знаю об этом.

Ты просто в очень плохом состоянии, физически, я имею в виду. Возможно, твои целители просто не поняли, что делать с истощением. А может быть, нужно просто подождать, и оно само как-то успокоится.

То, что он сказал, было… каким-то странным оно было, если честно. Он не врач и не целитель, он некромант. Но значит…

- И за какое время ты можешь увидеть эти самые предвестники? – нахмурилась она.

- О внезапной смерти не скажу ничего, потому что она и есть внезапная. Но в случае смертельной болезни человек ощущается совершенно определённым образом.

Даже если он умрёт не сейчас, а через год, но организм уже поражён. У тебя нет ничего подобного. И если тебе на голову не упадёт кирпич, или если в тебя не будут стрелять, или если ты не приложишь никого атакующей силой – с тобой всё нормализуется. Рано или поздно. От кирпичей и пуль мы тебя защитим, да ты и сама умеешь. И про атакующую силу ты тоже всё знаешь. Твоя разумность восхищает, она может стать приятным противовесом моей безрассудности. Попробуем?

Всё это время он не выпускал её из рук.