– Я сам лично проверял, что там выставлено и что написано о каждом экспонате, и что рассказывают во время экскурсий. А этот зал мы оформляли вместе с отцом, я тогда только-только вышел в отставку и готовился защищаться по некромантии, история случилась уже потом.

- Что? История? – человек-сюрприз, да?

- А ты не знала? – он улыбнулся совершенно как мальчишка. – Честь имею представиться – доктор исторических наук Жан-Александр де Саваж, профессор кафедры древней истории университета Паризии. Я уже года три как читаю античность студентам.

- Как в тебя влезло? – не поверила она.

- Сам не знаю, - отмахнулся он. – Очень хотел, вот и влезло. Если хочешь – потом расскажу, кто есть кто и что тут чьё. А пока послушай немного, хорошо?

- Ну, - она снова подобралась – мало ли что.

- Марион, я дня не мог прожить без того, чтобы не вспомнить ту нашу встречу. Я, конечно, в целом повёл себя не слишком прилично, даже не зная о том, что ты не вполне здорова, и что всё то, о чём ты говоришь, тебя очень близко касается. Мне нужно было быть скромнее и откровеннее, и просто вежливо сказать, что ты запала мне в душу с первого взгляда.

И дальше предоставить решать тебе. Так было бы правильно, но так уже не вышло. Я пытаюсь догнать ушедшее, и говорю тебе сейчас – ты запала мне в душу так, как никто до этого. Твои зелёные глаза снятся мне каждую ночь. Твоя невероятная сила восхищает меня. Решение останется за тобой, и я не стану настаивать. Но мне очень хотелось быть с тобой – ещё до того момента, как я узнал о ребёнке, просто потому, что это - ты. А теперь – и вовсе, я считаю правильным принимать участие в воспитании этого ребёнка. Он или она – наследник Саважей, этого уже не избежать никак. Мне кажется, ты не вправе лишать ребёнка наследства. Скажи, ты выйдешь за меня замуж?

- Что? – Марион выслушала всё это едва ли не с разинутым ртом. – Какой, к чёрту, замуж?

- Обыкновенный, как у всех, - пожал он плечами. – Если я тебе настолько нехорош, что ты даже и слышать обо мне не хочешь, то – мы просто зарегистрируем брак в мэрии, без торжеств и излишеств, положенных Саважам, и он продлится до тех пор, пока ты не родишь ребёнка, и он не подрастёт хотя бы немного. Я готов оговорить разумную компенсацию за это – потому что из-за беременности, и выходит, что из-за моей настойчивости ты сейчас лишена возможности вернуться на службу.

Но это было бы очень невесело лично для меня, потому что я просто люблю тебя и просто хочу быть с тобой. Просто хочу привести тебя в свой дом, не в этот фамильный, а в свой, и чтоб ты осталась там со мной, а позже – и с нашим ребёнком. Просто потому, что ты – это ты, и никто другой.

Марион задумалась – а что было бы, если бы Бернар говорил ей что-то подобное, и лучше даже не сейчас, а тогда, давно?

А ничего бы не было.