– Черт, Ксюш! Ну не знаю я! Правда, – чуть ли не плача, ответила я. – Во мне словно борются две женщины, одна из которых хочет его убить за всю ту ложь и боль, а другая…

– Хочет всё забыть и любить? – грустно усмехнулась она. – Тебе не кажется, что у нас уже был подобный разговор? Только вот на твоем месте была я и так же находилась на перепутье. Я повторю тебе твои же слова – если прощение сделает тебя счастливой, забудь обиды и прости.

– Это не так просто. Сложно вновь начать доверять. Иногда одной любви недостаточно, – возразила я.

– А иногда именно она может решить всё и помочь в принятии правильного решения. Понятия правильности для всех разные, Марь. Я поняла это, когда простила Османа. Я ведь тоже была обманута и, что еще хуже, обвинена в измене. Недоверие любимого человека худшее, что может быть, но остаться без любимого в сто раз хуже.

– Ксюш…

– Что бы ни было, Марусь, Глеб тебя любит. Любит, как никого другого, просто иногда обстоятельства сильнее нас и мы под их давлением совершаем ошибки, которые не так-то просто потом исправить.

***

Этот разговор еще долго прокручивался в моей голове. И именно слова Ксюши склонили меня к тому, чтобы согласиться на поездку, хотя изначально я и не думала соглашаться. Даже мольбы Глеба не подействовали бы, но слова Ксюши…

– Я так рад, Муся! – обнял меня Глеб, стоило согласию сорваться с моих губ. Мы лежали перед телевизором, пока Богдан с Васей возились на полу под нашим бдительным присмотром. Я только сегодня в полной мере осознала, что этот мальчик – брат моей дочери. И то, как он к ней относился, растопило последний лед в моей душе.

– Не слишком радуйся, – осадила я его. – Завтра поедем на осмотр и узнаем, разрешит ли тебе врач столь длительный перелет.

– Маруся, побойся бога! Я уже две недели лежу безвылазно дома! У меня скоро пролежни появятся!

– Ну, во-первых, не две, а полторы.

– Какая огромная разница…

– А во-вторых, до пролежней тебе далеко, и вообще, шутки с головой плохи. Или идем на прием, или я не согласна! – выдвинула я ультиматум.

– Пойдем-пойдем, маленький диктатор, – пробурчал он, хмурясь и вызывая мой невольный смех своим несчастным видом.

– Не бурчи, – разгладила я пальцами образовавшуюся на его лбу морщинку. – Если всё хорошо, попадем в лето.

– Обязательно попадем, малыш, – нежно улыбнулся он мне, целуя в лоб и прижимая меня ближе. Кажется, всё же часть, жаждущая любви, во мне победит…

Глава 9

– А он быстро привык к роли отца, – отметила Ксюша, наблюдая за тем, как Глеб возится с дочерью.

Честно говоря, я уже устала и передала ее ему. Мы были в пути уже шесть часов, и до прилета оставалось еще целых два. Близнецы Ксюши тихонько смотрели мультики, не доставляя никакого беспокойства, как и Богдан. А вот Вася почему-то капризничала.