– Я, наверное, сошла с ума, затеяв этот спектакль!

– Мы все творим глупости, когда нам делают больно, – мягко произнес он, поглаживая меня по плечу. – Только скажи, и я вышвырну его из твоей квартиры.

– Спасибо, но лучше не надо, – издала я невольно смешок. – Я, пожалуй, пойду… – неуверенно протянула я.

– Еще чего! Никуда ты не пойдешь. Пусть побудет с дочкой, подумает. А ты проведешь вечер в приятной компании и остынешь, – не терпящим возражений тоном заявил Серёжа, начиная выруливать с парковки.

Он был не в курсе наших с Глебом отношений, знал только, что неделю назад я уехала после совместного отпуска, решив со всем покончить.

– Но…

– Пусть понервничает. Ты ведь сказала, что уверена в том, что его можно оставить с дочкой?

– Да, за это я не волнуюсь, – вздохнула я.

– Вот и расслабься. Поужинаем, послушаем хорошую музыку. Я говорил тебе, что моя мама – бывшая прима оперного театра? – спросил он.

– Нет, – пытаясь выбросить из головы Глеба и сосредоточиться на Сергее, повернулась я в его сторону.

– Да, мама у меня творческая личность. И на вечере будут такие же ценители искусства, как и она. Будем наслаждаться живой музыкой.

– Почему это звучит не как наслаждение, а как наказание? – с интересом спросила я.

– Ненавижу оперу, – улыбнулся он одним уголком губ. – Но маме об этом конечно же не скажешь. Они с отцом и так считают, что меня подменили в роддоме, – пошутил он.

Как же легко мне с ним было. Жаль, что он не Глеб…

***

Вечер действительно был интересным. И в других обстоятельствах я бы насладилась им в полной мере, но мысли о Глебе, находящемся в моей квартире, не давали покоя. Я только и делала, что думала о нем на протяжении всего ужина, а вместо арии, исполняемой мамой Сергея, внутри звучал его голос. Собственная зависимость от этого мужчины пугала, но я не могла с ней бороться. Не когда он рядом…

Глеб

– Какая же ты сладкая, – проворковал я, наблюдая за тем, как дочь с жадностью ест свою бутылочку, не спуская с меня глаз. Сходство с Мусей было невероятным, будто кто-то взял и просто срисовал дочку с нее. – И как я только мог держаться от тебя на расстоянии? – спросил я так, словно она могла понять и ответить.

Когда я только узнал о ее существовании, я был переполнен злостью и отчаянием. Все мысли были о том, как вернуть Марусю, и дочь отошла на второй план. Но после потери памяти, когда всё плохое забылось и мы смогли сблизиться, она стала частью меня, заполнив мое сердце любовью и заботой.

Только она и помогла мне сегодня не сорваться и отпустить Марусю. Хотя, видит бог, единственное желание было выкинуть отсюда этого мужика и запереть Мусю, заявив, что она никуда не пойдет.