И можно раздевать, отрывать намертво вцепившиеся, словно в последний форт обороны, пальчики от воротника, чтоб дорвать окончательно, чтоб задохнуться от вида нежной груди в простеньком гладком белье. Можно задирать юбку, поддевая колготки, разрывая их в районе промежности, потому что мешают, нахер вообще нацепила? Тонкие трусики тоже смертники, трещат в его лапах печально и обреченно, но их хозяйке плевать в этот момент уже. Если раньше она еще пыталась образумить, уговорить прекратить варварство, а, может, и вообще отпустить, стыдясь того, что происходит прямо на парковке перед домом родителей, то теперь Красная Шапочка, окончательно потерявшаяся в темном лесу, лишь стонет сладко, трется горячим телом, заводя еще сильнее, заставляя забыть всякую осторожность, дернуть молнию на джинсах и резко усадить уже давно готовое тело на себя.

Ощущения оглушают. Так, что даже приходится застыть на какое-то время, пытаясь сделать вдох, чувствуя, как от узости и жара плавятся мозги, как колотится сердце, как каменеет напряженный живот. А эта ведьма еще и в глаза ему уставилась своим светлым, ошарашенным, испуганным взглядом.

И дышать становится нечем. И не хочется даже, потому что, кажется, любой, даже самый маленький вздох нарушит эту связь, эту, бля, беспроводную настройку передачи данных! Но затем она легко и неуверенно сжимает пальчики на его груди и приподнимается, даря новые, нереально кайфовые ощущения, продирающие все тело дрожью. И Олег срывается, стискивая ее бедра, чтоб не двигалась, чтоб никуда не делась, вбивается в нее снизу жестко и грубо, до боли, до жалобных стонов. Дышит жадно и прерывисто. Ею. Ее кожей, ее волосами, ее возбуждением, слаще которого нет ничего. И кончает, не дождавшись ее ответной дрожи, наплевав на то, что дамы вперед, потому что невозможно, просто невозможно сдерживаться!

И потом минуты две буквально пытается заново научиться вдыхать воздух. Обычный воздух, который после нее кажется пресным и безвкусным. Марина, оглушенно лежа на нем, шевелится, пытаясь сползти вниз, но Олег поспешно ловит ее, не давая разъединиться. Силой откидывает гибкое тело назад, заставляя упереться спиной в руль, безошибочно находит клитор и доводит дело до логического конца, не обращая внимания на протестующие всхлипы и беспомощные дергания.

Он точно знает, что она была близка, что еще чуть-чуть, и кончила бы вместе с ним, поэтому добиться от нее нужной реакции несложно. А смотреть, как она бьется в судорогах оргазма, как закусывает губы, как изгибается в талии еще больше, просто невероятно круто. Его Красная Шапочка невозможно красива, когда кончает. Так красива, что отпускать ее больно. Физически больно рукам. Пальцы колет, мышцы ноют, и нужен анестетик, чтоб снять напряжение. Нужна она.