Как не запомнила и следующую неделю бесконечных разборок, унижений и стыда.

Друзья, эти святые люди, все давным давно знавшие, но не решавшиеся тревожить ее лишний раз, как с цепи сорвались, рассказывая потерянной женщине, когда, с кем и сколько раз. Вадим не приходил ночевать, а если приходил, то пьяным, или трезвым, но злым.

Свекровь и свекр, с которыми они жили в одной трехкомнатной квартире, встали на сторону сына, не разговаривая с ней, обвиняюще глядя при встрече.

Артемку на это время забрала мама Марины, и в школу водила тоже она. По-другому поддержать дочь она не могла. Родители жили в маленькой двушке, с младшей дочерью и ее мужем. Конечно, Марина могла бы ночевать у них, да она так и делала, когда уж совсем плохо было, но долго продолжаться это не могло.

Так резко и внезапно, что, привыкшая к спокойной, счастливой атмосфере женщина, никак не могла прийти в себя.

Никак не могла поверить, что все.

Что муж, любимый, единственный мужчина в ее жизни, с которым они знали друг друга со школы, вот так вот, в одно мгновение превратился в совершенно чужого, злого и жестокого.

Она не понимала, в чем виновата, что сделала не так. Бесконечно прокручивала в голове ужасные слова Вадима о себе, о том, что страшная, что фригидная, что дура, которая его не понимает и не поддерживает, и тонула в этой грязи все больше и больше.

Смотрела на себя в зеркало.

Изучала отражение. Да, пополнела. И морщинки у глаз. И прически нет. И одежда старая вся и какая-то старушечья. И как это она не замечала?

Замотанная семейной жизнью, постоянным безденежьем, работой в школе, Марина и в самом деле начала винить во всем себя.

Осень прошла незаметно.

Сын ходил в школу, в первый класс, ему, как никогда, нужна была поддержка семьи, но Вадим, окончательно сойдя с ума, просто съехал к своей новой женщине, оставив Марину без поддержки и денег.

На работе ей подкинули парочку сложных классов, особой любовью любивших физику, и срывавших урок за уроком.

Дома сверковь, презрительно откинув в сторону заявление о разводе и разделе имущества, заявила, что Марининого здесь ничего нет, и чтоб даже не рассчитывала. За сентябрь выплатили столько, что Марина даже заплакать не смогла от шока.

Просто взяла расчетку и вышла из школы, не глядя вокруг, ступила на переход и еле успела отпрыгнуть от взвизгнувшей тормозами машины.

— Ты рехнулась, что ли! Красный свет горит, куда ты смотришь! — женский взволнованный голос показался знакомым. Марина подняла невидящие глаза на женщину-водителя.

— Черт! Кравцова! Ты?

Марина молча, все так же сжимая в руках расчетку со смешной суммой заработка, смотрела, как из чуть не сбившей ее красной Калины выбегает Катька Немолова, ее однокурсница.

Веселая, разбитная деваха.