И думаю, если этот жеребец нарасхват соизволит дать любовный совет, я просто обязан его принять, – я жестом показываю в сторону бара, где вокруг Кори собрались уже три девушки. Две с одной стороны, одна с другой – прямо сцена из фильма. Никогда не думал, что увижу такое в реальной жизни, но вот, пожалуйста, любуйтесь.

– Он пользуется популярностью, это точно. Но не стоит недооценивать себя. Я подошла сюда, потому считаю тебя здесь самым симпатичным парнем.

Она как бы случайно кладет свою руку на стол рядом с моей, но я решаю не обращать внимания.

Приходит Кори с подносом с тремя «Манхэттенами» и тремя стаканами воды.

– Поверить не могу, что ты шел через весь зал и ничего не разлил. Тем более с такими бокалами. Я даже просто держать не могу этот бокал, чтобы не пролить хотя бы каплю.

– Эй, мужик, – говорит он, думая, что с манхэттенским акцентом, но, к сожалению, с очевидным среднезападным. – Если я смог интубировать двухсоткилограммового пациента с узелками на голосовых связках, то удержать несколько паршивых стаканчиков – тем более. Между прочим, рассчитываю на хорошие чаевые.

Мы с Элли покатываемся со смеху, хотя я уверен, она не разбирается в медицинской терминологии.

– Интубировал оперного певца? – спрашиваю я его.

– Нет. Это было у нас в учебниках. Но ты чертов гений, если сообразил. У тебя, наверное IQ 160 или больше.

Насмешливо кланяюсь, после чего делаю глоток коктейля и кашляю.

– Э-э… Этот «Манхэттен» хуже ужасного. Но с другой стороны тут и не Уолдорф-Астория.

– Может, тебе стоит как-нибудь пригласить нас в Уолдорф-Асторию выпить по «Манхэттену», – замечает Элли.

Кори смотрит на меня через стол, и выражение его лица мне непонятно. Темный блеск в глазах и полуулыбка создают жуткое впечатление, будто он просто заглянул ко мне в душу и прочитал все мысли.

Внезапно я не могу думать ни о чем другом. Мне фиолетово на болтовню этой сидящей рядом со мной официантки про Косумель [остров в Карибском море, популярный курорт – прим. перев.] и про то, что ей нужен новый паспорт. Я просто хочу знать о происходящем в голове у Кори, что заставляет его так на меня смотреть. И хочу знать, что он обо мне думает. Считает меня скованным занудой? Мудаком-трудоголиком? Я ему нравлюсь?

Одним глотком допиваю остатки этого жуткого пойла и осторожно ставлю на стол пустой бокал, потому что как врач скорой знаю – самый большой процент случаев повреждений нервов и сухожилий кистей рук именно от осколков стекла. Потом встаю и молча иду в туалет. Мне нужно выбраться из прокуренного помещения и проветрить голову. От Ред Булла мое сердце колотится, подхлестывая мысли.

Неожиданно Кори идет за мной.

– Ты в порядке, Бен?

– Да. Нормально. Просто хочу уйти из этого дыма. Я не очень к такому привык.

– Понимаю. Я тоже тяжело переношу дым.