Потом он повел себя, как самый настоящий мудак, и Кори выгнал его из дома – как и из своей жизни.

Руки Амбросио подрагивают.

– Не знаю, что сказать. Я чудовищно ошибся. Кори, ты сможешь когда-нибудь простить меня? Поедем со мной, и я постараюсь загладить свою вину, – он опускается перед Кори на колени и кладет голову ему на бедро. – Проси, что хочешь – все твое. Свободу уходить и приходить, когда пожелаешь. Собственные деньги. И никаких больше мужчин, я обещаю.

Кори осторожно прикасается к его голове и мягко отвечает:

– Я ценю твое предложение, Амбросио, но все это у меня уже есть. И добыл это я себе сам.

Амбросио всхлипывает и потирается щекой о ногу Кори.

– Не уверен, что смогу принять такой ответ, зверушка. Ведь я проделал весь этот путь, чтобы вернуть тебя. И стою сейчас на коленях.

В глазах Кори я замечаю страх и такую глубокую покорность, что у меня разбивается сердце.

– Никуда он не поедет, – встав рядом с Кори, я обнимаю его за талию и притягиваю ближе к себе.

В соседней комнате как минимум двое с пушками, и не сомневаюсь, что они начнут стрелять в меня, если им скажет Амбросио. Но я не могу просто стоять и смотреть, как Кори запугивают и заставляют. Я не в курсе многих подробностей про них двоих, но даже слепой заметит, что Кори отнюдь не рад перспективе вернуться к нему. И не мне его винить. Амбросио настолько погружен в собственные желания и настолько привык получать все, чего хочет, что никто не может знать, как далеко он может зайти. Он как капризный ребенок, требующий любимую игрушку, но только в его случае еще и с оружием.

– Вы меня не знаете, доктор Харди. Я могу быть очень убедительным, – на лице Амбросио ни капли печали – когда плавно поднимается на ноги, он выглядит уверенно и устрашающе, как и момент нашего знакомства. В глазах так же нет слез. – И потом, у тебя на него нет никаких прав. Он принадлежит мне. Правда, зверушка?

Кори напрягается всем телом, и я сильней прижимаю его к себе, давая понять, что я с ним вне зависимости от исхода. Это может казаться поступком камикадзе, ну и пофиг. Для кого-то еще Кори – незнакомец, которого я встретил не так давно, и он не стоит риска. Но для меня – для человека, который долгие годы не имел ни с кем эмоциональной связи – он значит намного больше. Он тот, кто пробудил меня от вечного сна и заставил меня снова чувствовать. И я не знаю больше никого, кто стоил бы всего на свете, даже если наша с ним история закончится прямо здесь, в этой комнате.

– Это у тебя нет права, Амбросио, – отвечаю я. – Ты не можешь владеть человеком. Ни в этой стране, ни, насколько мне известно, где-то еще.

Он посмеивается, грациозно шагая к окну и обратно.

– Я купил его жизнь. И если бы тогда не заинтересовался, он был бы мертв. Драгдилер слишком часто ловил его на краже кокаина.