Ее тело отозвалось дрожью каждой клетки, каждого нерва, а в лоне, в самом средоточии ее женского существа, медленно разгорался пожар страсти.

В следующее мгновение он оставил эту грудь, чтобы обратиться к другой, сперва осыпая ее поцелуями, а затем ласково овладевая соском. Орудуя губами и языком, он поочередно то покусывал, то успокаивал ее упругую, чувствительную плоть.

Нежная настойчивость его искусительного рта вскоре заставила Мадлен трепетать от желания. Она уже не могла сопротивляться вожделению, которое он в ней разжег. Девушка всецело отдалась ласкам, приносящим жаркое наслаждение.

Выгибаясь навстречу его ищущему рту, она погрузила пальцы в его волосы, притягивая голову графа ближе в отчаянной попытке утолить жажду, иссушавшую все ее существо.

Неожиданно Хэвиленд оторвался от ее груди.

— Проклятие, — пробормотал он еле слышно, — что это со мной?

Он подался назад, глядя на нее так, будто только сейчас осознал, что уже наполовину раздел ее. Мадлен дрожала так сильно, что он должен был продолжать поддерживать ее рукой.

Сквозь лихорадочное возбуждение она едва могла различить, что граф прекратил свои греховные ласки, но в следующее мгновение ее охватило острое осознание непристойности своего вида.

Она, будто настоящая развратница, подставляла его взору вздымающуюся в прерывистом дыхании голую грудь, бесстыже раскинувшись на сиденье в полусорванных одеждах.

Лицо ее запылало еще сильнее, когда он произнес:

— Совсем голову потерял от ваших чар.

Его голос звучал подавленно, он, видно, и вправду укорял себя за то, что потерял над собой контроль.

— Или я остановлюсь, или забуду, что я джентльмен, и возьму вас здесь и сейчас.

Неожиданно Мадлен ощутила разочарование, которое сменилось досадой на саму себя. Как же так — ее разочаровывает то, что Хэвиленд не стал совращать ее далее?

Потрясенная, она села прямо, дрожащими руками стараясь вернуть корсет на место. Когда тот наконец скрыл ее грудь, Мадлен поспешно натянула на плечи платье, чтобы придать себе благопристойный вид. Но когда девушка собралась подняться с кресла, Хэвиленд остановил ее, взяв за плечо.

— Позводьте мне помочь вам застегнуть платье. — Ей трудно, было бы сделать это самой, поэтому она покорно повернулась спиной и дала ему застегнуть крючки.

Но как только он управился с последним, Мадлен отскочила на безопасное расстояние. Она стояла посреди комнаты, пытаясь выровнять свое бушующее дыхание и придать себе хоть какое-то подобие самообладания.

Хэвиленд, к счастью, не последовал за ней, оставшись сидеть подле окна.

Он молчал, и Мадлен обернулась взглянуть на него: граф был занят приведением в порядок бриджей, разглаживая подпертую изнутри ткань. При этом на его лице застыла гримаса страдания.