Ты, когда первого своего кончил, смотрел, как из него душа отлетает?

– Темно было, – нехотя пояснил Алексей. – В разведке случилось. Я не разглядел.

– А я засветло убил. В атаке, штыком. Замер, глазею… Боюсь пропустить! А ничего никуда не отлетело. И понял я тогда, что про душу все врут.

– Знаешь что, сволочь! – рассердился Лыков. – Давай уже начинать. Некогда мне. Подходи, кто смелый.

Гайменники лишь усмехнулись.

– Ну, если ты так настаиваешь…

– Нет, постойте! – спохватился Лыков. – Один вопрос. А почему вы отсюда не уехали до сих пор? Знаете же, что вас ищут. Киевские авуары сняли. Зачем вернулись?

Злодеи переглянулись. Старший кивнул младшему:

– Скажи ему. Пусть узнает перед смертью.

– Мы денег ждем, – пояснил надворному советнику Серый.

– Заем дали одному кренделю. Большой! Восемьдесят тысяч. А он не возвращает.

– Вам и не возвращает? – усомнился Алексей. – Если бы я был вам должен, вернул бы по-хорошему!

– Нет, крендель это понимает. Но тут и наша вина есть. Мы отдавали до осени, а тут вишь, что случилось… Ты приехал! Ну и деньги нам прежде понадобились. А заемщик их в дело вложил, и ранее сентября капитал никак не вернется. Даже если мы ему голову срежем. Приходится ждать.

– Так уехали бы, а в сентябре вернулись!

– К тому времени он сам, пес, сбежит. Ищи его потом. А так, под нашим надзором, никуда не денется. Восемьдесят тысяч на дороге не валяются.

Все трое помолчали, словно приятели за мирной беседой. Потом Серый сказал:

Тистров вынул большой засапожный нож, старый разбойничий инструмент. А Колобихин – новомодную финку. И они разом двинулись на сыщика.

Против двух таких опытных людей у Алексея не было ни единого шанса. Нож в умелых руках много опаснее револьвера. А уж этих кровопийц неумелыми не назовешь. Крови на них – страшно представить! Хоть одного да накажу, решил сыщик. И тут произошло то, чего никто не ждал.

Лыков стоял спиной к портьере, отгораживающей часть комнаты. Из-за нее вдруг показалась маленькая ручка. Сунула что-то в карман лыковского сюртука и снова спряталась.

Гайменники в недоумении остановились.

– Анька! – рявкнул Тистров. – Убью дурочку!

Между тем убийцы опять пошли в атаку. Не раздумывая, Лыков вскинул руку и выстрелил в старика. Тот схватился за правый глаз и сказал тонким детским голосом:

Он стоял, словно в раздумье, а двое других смотрели на него. Сыщик – с надеждой, а гайменник, с недоумением.

Наконец Колобихин спросил:

Но у Тистрова подогнулись колени, и он упал ничком.

– А-а-а!!! – заорал атаман и бросился с ножом на сыщика. При этом он закрыл лицо согнутой в локте левой рукой и набычил голову, чтобы уберечься от выстрела.

Лыков успел нажать на курок лишь один раз.