Черные фетровые шляпы были лихо сдвинуты набекрень, плащи из прорезиненной ткани перекинуты через левое плечо наподобие хомутов; с пояса свисали сумки с патронами, а тяжелые кожаные башмаки громко стучали по земле. На ногах у всех — толстые шерстяные гольфы, не позволявшие пыли или жалящим насекомым забраться под брюки.

Наблюдая за полками, Эндрю не мог не вспомнить марш на Геттисберг, и прошлое с настоящим слились в его сознании в неразрывное целое. Невольно он подумал о том, сколько из проходивших мимо него людей присоединятся в ближайшее время к ветеранам Геттисберга, ставшим после этого легендой.

Эта мысль повлекла за собой следующий вопрос: если грядущая война станет для него последней, что с ним произойдет после этого? Будут ли его старые боевые товарищи — Майна, Мэлади, полковник Эстес, брат Джонни — ждать его «за рекой, в тени деревьев», как выразился на смертном одре Твердокаменный Джексон? И если он встретится с ними, то будут ли они, как и прежде, носить синюю форму северян и собираться вечерами вокруг костра, перебрасываясь шутками и вспоминая славное прошлое? А вдруг рай, если он существует, устроен по типу скандинавской Валгаллы, где вечно обитают павшие воины? Хотя Эндрю искренне ненавидел войну, она стала неотъемлемой частью его души.

Может быть, Всемогущий позволяет бывшим воинам шагать по полям, как и прежде, чувствуя, как их охватывает легкая дрожь при звуках отдаленной мушкетной стрельбы и глухих пушечных раскатах? Ему опять вспомнилась известная фраза, произнесенная генералом Ли под Фредериксбергом: «Хорошо, что война так ужасна, иначе мы слишком полюбили бы ее».

Он переключил внимание на проходящие перед ним войска.

Некоторые полки были вооружены старыми спрингфилдовскими мушкетами калибра 0,58, но большинство имели теперь трехлинейные винтовки Шарпса, заряжающиеся с казенника, способные производить четыре-пять выстрелов в минуту и уничтожать живую силу противника на расстоянии в шестьсот ярдов.

Вслед за строевыми войсками шли специальные части — прежде всего снайперские роты, вооруженные смертоносными винтовками Уитворта, которые стреляли шестиугольными пулями и поражали цель, удаленную аж на три или даже четыре мили.

Именно из такой винтовки был убит Джубади, кар-карт мерков. Снайперы вызывали у Эндрю противоречивые чувства. Одно дело — убивать не задумываясь, в пылу битвы, и совсем другое — медленно и терпеливо подкрадываться к тому, кого ты выбрал в качестве следующей жертвы, пусть даже это и безжалостный дикарь. Эндрю поежился, мысленно представив себе эту картину. У снайперов имелись и разрывные пули, недавно изобретенные Фергюсоном для стрельбы по хранилищам боеприпасов.