Вдруг за его спиной раздалось дружное «ура», и, оглянувшись, он увидел, как пехотинцы из колонн развернулись в цепи и, перейдя на бег, устремились к вершине холма.

Тимокина охватило жгучее желание сдернуть чехол с секретного оружия, но время для этого еще не пришло. Пехотинцы вырвались вперед, оставив позади себя широкую полосу примятой травы. У ручья, который они недавно пересекли, показалась полевая батарея. Конные упряжки на полном скаку влетели в воду, и возницы вовсю нахлестывали лошадей, спеша выбраться на крутой берег с другой стороны потока.

Справа от Тимокина прогремел взрыв, и, повернув голову, он с изумлением увидел, что взлетел на воздух один из его броневиков, «Железный кулак». Бантаги так здорово замаскировали одну из батарей, что Тимокин только сейчас и смог ее заметить. Выстрел был произведен почти в упор, и вражеский снаряд насквозь пробил боковую стенку бронированной машины.

Спустившись на одну ступеньку вниз, Тимокин поставил ногу на правое плечо Николая и трижды нажал на него, давая сигнал к повороту. «Святой Мэлади» начал разворачиваться вправо, и тут бантагская пушка выстрелила снова. Снаряд ударился в переднюю стенку машины, и корпус броневика содрогнулся. Внизу раздался чей-то вопль, и Тимокин затаил дыхание, опасаясь самого худшего, но «Святой Мэлади» покатился дальше как ни в чем не бывало.

Артиллеристы Тимокина еще даже не успели нацелить десятифунтовку на орудие бантагов, а солдаты одного из пехотных полков уже были рядом с вражеской батареей и со штыками наперевес атаковали противника. Несколько секунд спустя все было кончено, над захваченной батареей взвилось полковое знамя, и какой-то солдат торжествующе вскинул над головой пробойник от бантагской пушки. Тимокин попытался нащупать ногой левое плечо своего водителя, но после нескольких безуспешных попыток он был вынужден оставить насест и спуститься вниз.

Николай, — вернее, то, что от него осталось, — лежал на полу кабины броневика. Несколько осколков угодившего в переднюю стенку бантагского снаряда пролетели сквозь смотровую щель и снесли ему половину черепа. Внутри броневика все было забрызгано кровью; заряжающий отчаянно пытался очистить от нее руки и грудь. В кресле водителя теперь сидел сержант-артиллерист.

— Заряжай картечью, снаряд с взрывателем ударного действия! — рявкнул на капрала Тимокин, указывая на распахнутую крышку казенника.

Подняв на Тимокина округлившиеся от пережитого ужаса глаза, заряжающий медленно кивнул, пошатываясь подошел к зарядному ящику и вынул из него нужный снаряд.

Вернувшись в башенку, Тимокин поспешно высунул голову наружу и сделал несколько долгих вдохов. После всего увиденного внизу, он с трудом сдерживал тошноту.