— Здесь больше нечего делать! — проревел ирландец и вместе со своими оставшимися в живых людьми побежал вверх по склону под защиту больших валунов.

— Какая драчка, Эндрю, какая драчка! — воскликнул он, оказавшись рядом с полковником.

Бросив взгляд направо, Эндрю увидел, что его люди отступили по всей ширине склона и бой идет уже в лесах в верхней части холма. Внизу бантаги прорвались за укрепления, сооруженные перед батареей, и теперь обстреливали укрывшихся среди валунов людей.

— По крайней мере, нам удалось остановить их броневики! — радостно прокричал ему в ухо Пэт. — Мы подбили пятнадцать, а то и все двадцать машин.

— А что толку? — отозвался Эндрю, устало прислонившись к скале. — Они все равно уже в лесу. Нам не прорваться, и патроны на исходе.

— Мы и штыками с ними управимся, — ухмыльнулся Пэт. В его голосе звучал азарт недавнего боя.

— Они опять наступают!

Из клубов дыма вновь вынырнули фигуры атакующих бантагов.

— Давай! — воскликнул Марк, подскакав к броневику Тимокина.

Молодой майор расплылся в довольной улыбке:

— Увидимся на вершине холма, сэр.

— Не обгоняй нашу пехоту, — предупредил его римлянин. — Пусть они разберутся с бантагскими пушками. А секретное оружие попридержи для боя на Роки-Хилле.

Развернув коня, Марк галопом понесся к артиллеристам, желая проверить, как они расположили свои батареи.

Тимокин вновь нырнул внутрь броневика и наглухо захлопнул за собой крышку люка. Протискиваясь мимо кочегара, он заметил, что стрелка манометра почти достигла красной отметки. Машина въехала на вершину холма и покатились вниз, в узкую долину. Стрелка манометра начала опускаться. Кочегар, который, опершись на лом, стоял рядом с паровиком и тоже не спускал глаз с датчика давления, довольно улыбнулся.

— Ну как она, Андрей?

— Работает как часы. У нас еще осталось четверть тонны угля.

Кочегар бросил взгляд на угольную кучу рядом с паровым котлом. Идея, которая пришла на ум Тимокину и была немедленно одобрена Фергюсоном, заключалась в том, чтобы насыпать угольные кучи от пола до потолка броневика по обе стороны от паровой машины. Это создавало дополнительную защиту для котла и к тому же намного облегчало работу кочегара. Теперь, для того чтобы поддать жару, ему достаточно было просто открыть дверцу топки, и уголь скатывался по желобу в огонь. После этого кочегару оставалось только поворошить уголь ломом и равномерно распределить его по всей топке.

Постучав пальцем по манометру, Андрей повернул вентиль, подлив в котел шесть галлонов воды. Температура внутри паровика тут же упала. Через несколько секунд вода начала превращаться в пар, и стрелка манометра вновь поползла вверх.

Тимокин одобрительно хлопнул кочегара по плечу и пробрался в переднюю часть броневика.