Просто так вышло, что она не хочет иметь со мной ничего общего, кроме работы и нашего временного договора.

Ужин был великолепный, но и просто наблюдать за тем, как ест моя помощница, тоже было истинным наслаждением. Она закрыла глаза, издала одобрительный стон и провела кончиком пальца по нижней губе.

Я подозреваю, что это было для того, чтобы поймать случайно упавшие крошки, но мой член сразу отреагировал.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы угомонить свое возбуждение, пока я наблюдал, как моя жена поглощает пять блюд, названия которых я сейчас едва могу вспомнить.

Елена уже десять минут как убрала со стола и теперь наблюдает за нами из-за угла.

Возможно, она и отличный повар, но ей катастрофически не хватает умения действовать незаметно.

Вероника опирается локтями о стол, чтобы сократить расстояние между нами.

Это движение стало для меня настоящим подарком. Грудь моей жены оказалась рядом, и я смог получше разглядеть открывающееся декольте.

Я беру свой бокал с вином, допиваю остатки, а потом допиваю вино Вероники.

Мне кажется, она бросает на меня хмурый взгляд.

Я замечаю это лишь мельком, когда отрываю глаза от ее выреза.

— Леон, — шепчет она мое имя, и, я, черт возьми, готов перелезть через стол, наклонить ее и взять прямо здесь и сейчас.

Я всегда находил утешение в мягком звуке ее голоса, но сейчас успокоиться невозможно.

— Да? — я пытаюсь подражать ее тону, но мой голос звучит сдавленно.

Ее брови удивленно приподнимаются.

— С тобой все хорошо?

Это зависит от обстоятельств. Мы говорим в общем, или вопрос вызван тем, что она заметила, что я хочу ее?

Она не ждет моего ответа.

— Как ты думаешь, Елена шпионит за нами?

Елена, вероятно, весь вечер писала Виктору Михайловичу сообщения о нас. Несколько раз я ловил её на том, что она что-то печатает в телефоне.

— Могу поспорить на что угодно, — говорю я.

— Даже на ту фарфоровую кошку?

— Какую еще кошку? — шепчу я. — Ты о чем?

У меня много всего есть, но только не дурацкие статуэтки с кошками.

— Нет у меня никаких кошек, — повторяю я.

— Давай поспорим, что есть? — говорит она, наклоняя голову набок.

— Что я получу, если выиграю этот спор? — спрашиваю я, хотя уже знаю, что выиграл.

Она пристально смотрит на меня, возможно, гадая, на что же я готов поспорить, чего бы мне хотелось.

Ответ на этот вопрос очевиден.

Я хочу снова поцеловать её, поэтому беру инициативу в свои руки. Я понижаю голос:

— У меня нет статуэтки кошки, Вероника. Я кошек терпеть не могу. Если я выиграю этот спор, ты выпьешь со мной в моем любимом баре.

Вероника едва заметно кивает в знак согласия.

— А если ты выиграешь? — спрашиваю я. — Если ты права, что я должен буду сделать?

Мы сидим в моем любимом баре и Вероника налегает на мартини.

Наш спор я выиграл с легкостью.