О чем-то снова говорила эйтна, вероятно, уже начинала действовать та гремучая смесь, что вторгалась в ее кровь, отмеряли свое время «кроты», а мне было все равно… И почему-то как-то оно само решилось, про то, что останусь с ним. Останусь, и все, и пусть даже мама будет против. И пусть даже все будут против… А вообще, на всей планете из воинов мне не врали только двое — Ар и вот этот… кстати.

— А ты вообще кто? — спросила я, потом поняла, что спросила, и исправилась: — В смысле имя там…

Улыбнулся шире, едва сдерживая смех, а затем прошептал:

— Потом.

 — Это он мне. — Кхан, Лираэт. — Это было уже не мне, а двум светловолосым воинам, что мгновенно оказались рядом, взяв меня под конвой. И вот тогда официальным тоном воин объявил: — Киран МакВаррас, старшая дочь хассара Айгора, переходит в собственность клана Аэ, как велят традиции Иристана.

После этих его слов все пришло в движение!

Для начала подскочил отец уже без какого-либо почтения на лице, и на весь зал раздался его зычный, командный голос:

После подключился и Нрого, заявив все то же:

И со своего места взволнованно взвизгнула эйтна-хассаш:

— В соответствии с традициями Киран МакВаррас уже принадлежит клану МакДрагар и его главе хассару Шаега, как мать его нерожденного дитя!

Нагло врет и даже не краснеет! Я мстительно посмотрела на эйтну и поняла — краснеет, таки краснеет… сейчас будет весело.

Но тут высказался мой синеглазый:

— Хорошо, — в его тоне было едва сдерживаемое раздражение. — По праву сильнейшего я забираю эту женщину! У вас есть… возражения?

Картина, навсегда запечатлевшаяся в моей памяти, — воин, мой, светловолосый, и его полный превосходства взгляд сначала на папандра… отец сник, потом на Нрого… Нрого не сник, Нрого схватился за рукоять меча, но тут у моего воина насмешливо изогнулась бровь, и хассар Шаега руку от оружия убрал.

— Возражений нет, — подвел итог светловолосый. — Но разговор нам предстоит до-олгий!

И вот тут я вздрогнула. Просто контраст между тем воином, которого знала я, и тем, который произнес это «разговор нам предстоит до-олгий», был очень разительный. А воин мою реакцию заметил, хотя вроде как и не смотрел в мою сторону, и отдал приказ:

— Увести.

 — Это воинам. А затем чуть заботливым тоном мне: — Предстоящее не для женских глаз и ушей.

Такое ощущение, что он меня чувствует. Вот и сейчас я еще обидеться не успела, как он пояснил, для чего меня увести собираются. Осталась только одна маленькая проблема.

— Воин, — сам виноват, что не представился, но под его осуждающим взглядом мне как-то не по себе стало, однако ж должна была я предупредить, — понимаешь, тут и для мужских глаз предстоящее не особо подходит.