И он таки грянул!

— Не лгал, значит! — Я подскочила, повернулась, узрела стоящего рядом Аравана и потребовала: — Ар, напомни, сколько у этого насквозь лживого права левого трицепса жен, наложниц и тьяме!

А тишина продолжала нависать, и я непонимающе взглянула на молчавшего брата и гневно поторопила:

— Ар?! Так сколько у него жен?

Брательник перевел взгляд с меня на светловолосого кобелину, сглотнул и тихо ответил:

На мгновение у меня мелькнула мысль, что надо мной прямо сейчас издеваются. Нет, мне мало было папандра, так теперь еще и Ар.

И поэтому я прямо спросила:

— Ты издеваешься? — Брат, все еще весь напряженный, как-то странно на меня смотрел. — Ты же сказал, что у него пол-Иристана в постели перебывало! Я так поняла, что он тут вообще всех имеет с завидной регулярностью!

Почему-то после этого в абсолютной тишине раздался чей-то смешок. И, обернувшись к белобрысому, я засекла, что смешок был его, но воин тут же вновь стал очень суровым и величественным. А еще только сейчас я увидела, что поверх его рубашки висит какая-то бляхина на цепи, и эта махина больше, чем та, что носил папандр, да и у Нрого поменьше была.

А потом еще пару мелочей в памяти всплыло, и я уже как-то подозрительно на воина уставилась. То есть это сначала подозрительно, а потом почему-то сказала:

— Ты мне точно солгал, только я так и не поняла, в какой именно момент.

— Ни единым словом, — величественно ответили мне.

— Да? — Какая-то воинственность во мне опять проснулась. — Ты же сказал, что самый слабый воин на Иристане!

Синеглазый улыбнулся, затем мягко произнес:

— И добавил «с конца», ты просто не услышала.

И тут у меня мелькнула мысль — а много ли я не

услышала? И еще много других мыслей, но, как выяснилось, мои мысли уже никого не интересовали.

Синеглазый воин в два шага оказался рядом, затем мое прикрытие было вздернуто, открывая правое плечо, и не успела я отреагировать, как рывком светловолосый сорвал ткань майки и узрел татуировку клана МакВаррас.

Затем вновь стало тихо. Причем тишина наступила угрожающая. Я вскинула голову и посмотрела на воина, а тот поверх моей головы пристально взирал на отца.

Очень пристально, потом на Нрого и вновь на отца. Светловолосый не произнес ни слова, но в следующую секунду оба хассара синхронно опустились на одно колено и, прижав правые руки к груди, опустили и головы. И глава всей Иристанской иерархии, приняв их признание в поражении, вновь уделил свое внимание мне.

— Киран. — Он произнес мое имя и, неожиданно улыбнувшись, произнес его вновь, — Киран… — В его устах простое имя прозвучало как-то восторженно и вместе с тем так интимно.