Тут уж я не выдержала, перевела на дога взгляд, и тот ликующе гавкнул:

«Ага, попалась! Слышишь ты меня! Как пить дать слышишь!»

— Лучше бы не слышала, — буркнула я, поправляя сползающий с плеча плащ.

Плащ все-таки сполз, но холода я не почувствовала. Наоборот, щеки горели. Не то от досады (меня только что раскусила собака, которая теперь радостно скалилась, заставляя бледнеть близстоящих служанок), не то… опять же от досады. Потому что рыжая и не думала отлипать от нашего общего с ней имущества — Стального лорда.

Нет, мне без разницы, чем они занимаются за закрытыми дверями спальни, но вот эта показная демонстрация «мой мужик, а значит, я здесь хозяйка», если честно, напрягала. Я сама едва не зарычала, беря пример с красноглазого мрака.

У них на дворе вообще какой век? Семнадцатый? Восемнадцатый? Нет бы культурно поклониться друг другу и поинтересоваться самочувствием. Максимум — поцеловать даме ручку, а не позволять ей виснуть на себе, как мартышка на пальме.

Мэдок опомнился первым. Отстранил от себя девушку, которая робко проворковала «я так скучала», и подвел ее ко мне.

— Леди де Морсан, хочу представить вам леди Филиппу Адельвейн. Леди Адельвейн, это моя первая наина, Паулина де Морсан.

Мы с Паучихой сдержанно друг другу кивнули, прежде просканировав друг друга взглядами. Ей явно не понравилось мое криво застегнутое платье, мне — ее порозовевшие от поцелуев губы. Почему? А вот черт меня знает. Просто, наверное, потому, что я уже забыла, когда сама в последний раз целовалась. По-настоящему, глубоко, страстно. В общем, так, чтобы дух захватывало. С Кириллом уже давно ничего не захватывало, а на других мужчин я принципиально не обращала внимания, не позволяла просачиваться в голову даже мысли об измене. Какие уж тут духозахватывающие поцелуи.

И вот только решилась начать все заново и завести короткий, ни к чему не обязывающий роман (да вон хотя бы с тем качком из спортзала, который на тренировках пожирал меня взглядом… ладно, в основном мою задницу), и где оказалась?

Теперь ни тебе спортзала, ни качка, ни романа.

— Леди Адельвейн, рада знакомству, — сказала рыжая, навесив на лицо вполне себе искреннюю улыбку.

Ну то есть она стопудово была фальшивой, но выглядела очень натурально — не прикопаешься.

— Надеюсь, мы подружимся.

— Я только на это и уповаю, — не осталась я в долгу и тоже ослепительно улыбнулась.

«Артистки», — прокомментировал с галерки Морок, явно не поверивший ни мне, ни Паулине.

А вот его хозяин, кажется, остался доволен. По крайней мере, кивнул удовлетворенно и тоже нам улыбнулся. Правда, очень скупо, но все же хоть какая-то смена эмоций на породистой физиономии.