Только учти, он должен быть мужественным и с бородой, а не каким-нибудь там хлюпиком с папочкой под мышкой. И не смей говорить, что я каждый день меняю свои увлечения. А то я тебе поверю, решу, что это правда, разочаруюсь в себе и впаду в глубокую меланхолию. Представляешь, как тошно будет жить со мной полярникам в одной палатке? Ну? Чего ты молчишь?

Я молчала, потому что высказать свои мысли вслух – значило смертельно обидеть подругу. И все-таки какой Сережа умница, что взял отпуск! Не пройдет и пары часов, как он заедет за мной на своей «девятке», я брошу в багажник сумку, которую собрала с вечера, в последний момент затолкав поверх свитеров и брюк толстенный том «Анны Карениной», и мы уедем туда, где нас точно никто не найдет, даже если Алина поднимет по тревоге всю казачью общину с лошадьми и собаками. В ста километрах от города находился принадлежащий ему дом в полузаброшенной деревне. Дом стоял на опушке леса, в нем не было ни радио, ни телевизора, только печь да банька в огороде. Прямо за огородом ждала нас скованная льдом река, Сережа божился, что стоило прорубить в ней прорубь, как из нее выскакивали прямо в руки огромные щуки, каждая вторая из которых способна была исполнить любое желание.

За пару часов дом прогреется, мы набросим щеколду на дверь, и никакие пакости и грязь из этого мира не смогут до нас добраться. Только я, он, книга о великой и чистой любви и, может быть, небольшая щука, исполняющая любые, даже самые безумные желания.