— Я знаю, что мама права насчет того, что ты сейчас находишься в уязвимом душевном состоянии, — вмешался он. — Привязываться к нему вредно для здоровья."

"— О боже мой. — Я закрыла глаза и поборола желание протянуть руку и что-нибудь сломать. — Вы оба отвратительны. — Резко открыв глаза, я уставилась на своего брата. — Он мой друг, Даррен. Мне разрешено иметь друзей, ты же знаешь!

— Друг, которого твой учитель застукал в какой-то раздевалке верхом на тебе с юбкой вокруг талии?

Я покраснела, как свекла. Черт бы вас побрал, мистер Малкахи. — Мы целовались, — выдавила я.

 — Это оно.

— Я не осуждаю тебя, Шэннон, я подвергаю сомнению твое суждение. Это большая разница, — поспешил сказать он. — Человеку на твоем месте, пережившему тяжелую травму и пренебрежение, было бы очень легко с головой окунуться в то, к чему ты эмоционально не готова, потому что вты почувствовала вкус привязанности. И… — осторожно добавил он, — кому-то было бы очень легко воспользоваться человеком в таком состоянии духа.

— Ты так ошибаешься насчет него…

— Просто выслушай меня, ладно? — он снова перебил. — Я говорю это не для того, чтобы причинить тебе боль.

Я просто пытаюсь, чтобы ты осознала. — Тон его голоса был мягким и нежным, но его слова были покровительственными, и мне стало не по себе. — Тебе шестнадцать, — продолжил он. — Ты прошла через ад, и вдруг рядом появляется молодой парень, который говорит все нужные вещи, заставляя тебя чувствовать себя желанной и живой. Я понимаю это, Шэннон, правда. Мы все это проходили. Но тебе нужно сделать шаг назад, подумать о том, что ты делаешь, и о том, почему ты чувствуешь себя так, как сейчас, прежде чем перепрыгнуть через пропасть, с которой уже не сможешь вернуться. Я не хочу, чтобы ты делала что-то, о чем потом будешь сожалеть.

— Ты не понимаешь, — прошептала я.

— Я понимаю это. Все в мировой истории понимают это. Ты думаешь, что влюблена. Ты убеждена, что этот мальчик будет тем, кто спасет тебя. Но это не реально. Это все гормоны и боли роста. — Даррен устало вздохнул. — Твои эмоции усиливаются, когда ты подросток, и особенно из-за того, через что ты прошла.

— Я не могу поверить, что эти слова действительно слетают с твоих губ, — прошипела я, чувствуя себя так, словно на меня напали.

— Это связь после травмы, — продолжил он. — Может быть, не полностью, но ты определенно привязываешься к нему.

— Потому что я люблю его, — отрезала я, теряя хладнокровие. Дико моргая, когда поняла, что сказала, я подумала, не взять ли свои слова обратно, прежде чем собраться с духом. — Я люблю его, — повторила я, на этот раз тверже. — И это не имеет никакого отношения ни к травме, ни к моей семье, ни ко всему, что связано с ним!

— Ты еще ребенок, Шэннон, — вздохнул Даррен, еще раз принижая меня.