За которую я заплатила и своими деньгами, и своим телом.

— Ты в порядке? — Спросил Даррен, отрывая меня от мрачных мыслей. — Шэннон?

— Где все? — Спросила я, отогнав воспоминания.

— Мальчики у няни, — объяснил он. — Я не смог взять их с собой, чтобы забрать тебя, а мама на занятиях, которые организовала Патриция.

Патриция — социальный работник, приставленный к нашей семье, а класс — группа по воспитанию детей.

Я чуть не закатила глаза от этой мысли. Чему они собирались ее там научить? Не позволять мужу бить своих детей? Не убегать на несколько дней и не оставлять своих детей без еды? Не укладываться неделями в постель и не бросать нас на произвол судьбы?

Все это должен был подсказать ей здравый смысл.

"

"Конечно, социальные работники всего этого не знали. Им преподнесли фразу ""бедная, избитая жена отчаянно пытается обезопасить своих детей"", которую Даррен заставил нас репетировать до посинения. Я съежилась при мысли о том, как он сформулировал эту фразу для младших мальчиков. Они, должно быть, чувствуют себя такими растерянными.

Она такая же жертва, как и все мы, сказал Даррен.

В какой-то степени я была с ним согласна, или, по крайней мере, привыкла. Но в жизни наступил момент, когда я перестала оправдываться перед своей матерью, и это время пришло и ушло несколько месяцев назад.

— Ты хочешь поговорить? — Спросил Даррен, зависнув в дверях. — О папе?

Я покачала головой.

— Ты уверена?

Я непонимающе уставилась на него. Я не была уверена, чего он ожидал от меня. Довериться ему? Я так и думала. Он был таким же незнакомцем для меня, как и бесчисленные авторитетные фигуры, с которыми я была вынужденв аразговаривать.

Лгать.

— А как же Джоуи? — Я задала вопрос, который был для меня самым важным. — Где он?

Даррен тяжело вздохнул. — Я не знаю.

— Ну, он был дома? — Спросила я, мой тон стал жестче от моего возмущения. — Он спал здесь с тех пор, как ты вернулся?

Он покачал головой. — Не видел его с тех пор, как попала в больницу.

— Ты звонил его девушке? — Спросила я, чувствуя, как бешено колотится мой пульс. — Ты не знаешь, он с Ифой?

— Джоуи сам себе хозяин, — ответил Даррен. — Он взрослый. Ему больше восемнадцати…

— Едва ли, — выдавила я.

Их устраивало отсутствие Джоуи. Без Джоуи все вернулось бы на свои места. Джоуи был осложнением, с которым ни мама, ни Даррен, казалось, не хотели иметь дела. — На Рождество ему исполнилось восемнадцать, и он все еще учится в школе. Вряд ли это делает его взрослым.

— Шэннон, если он хочет остаться в стороне, я ничего не могу с этим поделать.

— Он не хочет оставаться в стороне, Даррен, — огрызнулась я. Мы все были продуктом нашего окружения. А Джоуи? Джоуи разозлился.