Я молюсь, чтобы ты смогла изменить это к лучшему для них и стать матерью, которой они заслуживают, но уже слишком поздно менять это к лучшему для нас.

— Я не знаю, что сказать, — всхлипнула она. — Мне просто так жаль, Шэннон. Я знаю, что не могу это исправить, но я… Боже, я просто больше не знаю, что делать.

— Я знаю, что ты неплохой человек, мама, — прошептала я, отдергивая свою предательскую руку, когда она сама собой потянулась, чтобы успокоить ее. — И я знаю, что он тоже причинил тебе боль, способами, которых я не понимаю, и мне жаль, что это с тобой случилось. Я знаю, ты была напугана, и мне так жаль, что тебе пришлось жить в страхе все эти годы… — разозлившись на саму себя, я сердито смахнула слезы и медленно выдохнула, прежде чем продолжить: — но это не значит, что мы даем тебе свободу действий. — Я шмыгнула носом и вытерла его тыльной стороной ладони. — Это не делает все нормальным, потому что ты знала, что он делает, ты видела это, и ты ничего не сделала. Ты только что бросила нас, мама. Ты была там, но тебя там не было. Джоуи был прав, когда назвал тебя призраком. И я не знаю, может быть, это был твой способ выживания, проходить каждый день целым и невредимым, но у тебя было больше сил, чем у нас. Ты была взрослой. Ты была нашей матерью. И ты просто… — Я беспомощно пожала плечами. — Проверяла нас.

— Как ты думаешь, со временем ты простишь меня? — прошептала она, глядя на меня одинокими, полными слез голубыми глазами. — Как ты думаешь, ты когда-нибудь смогла бы?

— Может быть? — Я снова пожала плечами. — Но я знаю, что не прощу тебя сегодня.

8

БУЛЬДОЗЕР

ДЖОННИ

— Мне нужно, чтобы ты держал голову востро, — проинструктировал папа, когда шел по коридору в палату 1А, держа меня за тыльную сторону предплечья. — Никаких вспышек гнева, — добавил он тихо. — И, ради всего святого, никаких обвинений.

— В чем тут обвинять? — Проворчал я, ковыляя на костылях. — Мы оба знаем, что с ней случилось. — Как я и сказал ему. Как я и говорил всем. — Господи, он отправил ее в гребаную больницу, папа!"

"— Джонни… — остановив меня посреди шумного коридора, папа наморщил лоб, а затем повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Я понимаю, ты расстроен. Я понимаю. Прости, что сомневался в тебе, хорошо? Вы были правы, а я ошибался, но это.. - он обвел рукой вокруг, указывая туда, где мы стояли, — деликатная ситуация, в которой у вас нет никакого опыта. Это проблема домашнего насилия, Джонатан. Полиция и социальные службы уже займутся этим. Ты понимаешь? Будет уголовное расследование, в которое ты не можешь вмешиваться. Эмоции будут зашкаливать, и последнее, что тебе нужно сделать, это броситься туда со всех ног. Это может показаться приятным и оправданным, но в долгосрочной перспективе это не поможет Шэннон.