Адриан самодовольно улыбается, словно прочитав мои мысли, а я перестаю дышать, продолжая пятиться назад.

   Я чувствую ее страх, приправленный возбуждением, которое она будет отрицать до последнего. Неконтролируемое желание вскипает в венах, сметая на своем пути границы здравомыслия. Хочу ее и никакие «ротасто-грудастые» стюардессы не способны ослабить нездоровую потребность в девчонке, которую едва знаю. Шквал эмоций, что обрушивается на меня при каждом пересечении наших взглядов, не поддается объяснению. Голая, животная похоть. Умопомрачение, не иначе.

   Ее губы дрожат, а она сама трясется, как в ознобе.

Так достоверно, детка. Я чуть не повелся три месяца назад. Мы уже играли в эту выносящую мозг игру на лайнере, и гордячка проиграла. Дважды. Я устал от лицемерия и больше не намерен тратить время на уговоры. Мне больше импонирует привычный формат отношений. На договорной основе, чтобы избежать взаимных претензий. Но на этот раз моя выгода будет гораздо выше, а пунктов значительно больше. Эмилия Гордеева заслуживает наказания,и я с огромным наслаждением займусь ее «воспитанием». Преподам зарвавшейся сучке незабываемый урок. Никакие протекции обоих Демидовых ей не помогут. Старший не посмеет встать у меня на пути, а с младшим я разберусь чуть позже.

   – Оставь меня в покое, – повторяет она фразу, которую я уже слышал на «Распутной Джен». Ее голос звучит, как жалкий писк.

   Куда подевались твой гонор и самоуверенность, детка?

   Страшно, когда припирают к стенке и не оставляют выхода?

    Привыкай к новым ощущениям. Расслабься и получай удовольствие, если не можешь ничего изменить. А ты не можешь. Ни черта не можешь.

Только я. Никакого выбора, детка. Ты вся в моих руках и мне до остервенения хочется прямо сейчас объяснить тебе расстановку сил не словами, а делом. Телом,точнее.

   – Скучала по мне, детка? – пропустив ее вопрос, наклоняюсь и шумно втягиваю воздух возле ее уха. Она умопомрачительно, сексуально пахнет. Изысканным, свежим парфюмом и грязными фантазиями. – Не скучала , но думала обо мне. Часто, - уверенно констатирую я.

   Эмилия снова вздрагивает, упираясь ладонями в мой пиджак. Отрицательно мотает головой. В расширенных зрачках панический ужас вперемешку с возбуждением.

Она никогда не признается сама, но ее заводит ситуация. На уровне первобытных инстинктов. Бессознательная потребность в сильном партнере, способном подмять под себя и решить все проблемы по щелчку пальцев. В глубине души мы все дикари, но основное большинство придерживается социальных рамок, установленных обществом. Я тоже… Но не всегда.

   Никто не рождается психопатом, серийным убийцей или садистом. Мы приходим в этот мир невинными и задыхающимися от ужаса и боли.