– Ну хватит плакать, дочка, – говорит мне тучная женщина за пятьдесят. Она не выглядит злой, что уже радует. – Лучше позвони домой и объясни всё. Вахид сказал, что лучше всего будет, если твои родные не узнают о том, что это нежеланная свадьба, – огорошивает она меня. – Скажи, что вы с Зауром влюбились друг в друга, но не смогли признаться в своих чувствах из-за вражды ваших семей.

– Но… Но зачем? – справившись с первоначальным шоком, выдыхаю я.

– Затем, что может разгореться война. Не хочу оскорблять вас, но все знают, что твой отец и двоюродные братья не отличаются терпимостью.

– Это еще мягко сказано, – качаю я головой. – Мужчины в моей семье были взрывными. – Если я так скажу, от меня откажутся, – вздыхаю я. Стоит ли говорить о том, что мне в жизни не хватит духа на то, чтобы сказать такое отцу? Признать свою вину в том, что сбежала с мужчиной, против которого вся моя семья?

– Они и так откажутся, милая, – грустно качает головой женщина. – Но, сказав, что ты согласна на брак, ты, по крайней мере, предотвратишь новый виток этой бессмысленной ненависти между нашими семьями.

Глава 2

Заур

Вылетаю из квартиры, с громким треском хлопнув дверью. Жениться? На рыжей ведьме с гадким языком? Да чтоб я сдох, если затяну удавку на шее. Я в принципе не намереваюсь в ближайшем будущем становиться чьим-то мужем, а взять в жены зеленоглазую заразу – худшей участи и не представить. Она и так попортила мне немало крови!

Как меня угораздило попасть в эту ловушку? Как всё так закрутилось? Черт! Всего-то хотел проучить Галаевскую девку за то, что распускала сплетни обо мне, и не только…

Наверное, у меня случилось помутнение рассудка. Шел бы себе по своим делам на той парковке, куда подъехала машина, на которой в супермаркет привезли дочку Галаева. Не выйди она наружу, не отойди ее водитель куда-то, не будь я так адски на нее зол…

– А ну-ка, пошли, – хватаю ее за руку, пока не передумал, и тащу за собой по парковке, подальше от любопытных глаз."

"Зеленые глазищи расширяются, девчонка в шоке, явно не ожидала меня тут увидеть, и упирается изо всех сил. Но я должен с ней переговорить наедине, чтобы покончить с той темой, в которой она виновата. А то живет себе и в ус не дует, а я по ее милости отведал все «прелести» европейской тюряги, не говоря уже о том, что мне досталось от отца. Наказал по полной. И виновата она!

– Я не пойду! Откуда ты взялся? Что ты себе позволяешь?! С ума сошел? – шипит она, но мне всё нипочем, толкаю ее и довожу до ряда машин, где можно спрятаться и поговорить. Знаю, что нарушаю правила. Мне ее и касаться нельзя. Но я нахожу место вне пределов видимости, какой-то закуток между двумя грузовыми машинами, которые привезли товар.

У меня единственный шанс – другого не будет.