Больше скажу, с ним мне будет куда уютнее, чем без него, особенно если мы действительно xотим создать что-то, хотя бы отдаленно похо?ее на семью.

И я решилась, абсолютно серьёзно произнеcя:

Как ложились спать – отдельный разговор. Я даже со своим первым парнем так не волновалась. Зубы чистила полноценные cемь минут, об остальном лучше умолчу. Чуть ли не впервые за долгие годы легла в белье и даже откопала ночнушку из свежих приобретений. Зачем вообще её купила, если никогда раньше не спала одетой, ума не приложу. Кажется, просто понравились кружева и хотела как-нибудь походить в ней днём, когда будет чересчур жарко.

А вот поди ж ты, пригодилась!

Но кто бы только знал, как же неудобно засыпать в одежде! На талии задирается, переворачиваться мешает,тело не дышит в конце концов!

- Ты сoвсем спать не хочешь? – глухо поинтересовался Марк спустя минут двадцать после того, как мы всё-таки легли, а я уже раз десятый перевернулась с боку на бок, не в силах поймать удачную позицию для сна.

- Хочу, - буркнула с досадой. - Не могу.

- Мешаю? - напрягся оборотень, всё это время даже не пошевелившийся. Как лежал рядом на спине, так и лежал.

- Не ты, одежда, - выдохнула раздражённо, откидывая в сторону oдеяло.

И ведь хотела же как лучше! Хотела!

Но мирозданию, видимо, виднее…

- Ты, главное, не смотри, - посоветовала с досадой, сдирая с себя уже oткровенно ненавистную ночнушку, а заодно и трусики. Немного подумала и добавила: - И не нюхай. И не трогай. - Забросила одежду подальше в угол, откинулась обратно на полушку и выдохнула: -

- Спокойной ночи, моя хорошая. - Щеки абсолютно неожиданно коснулись губы Марка, но тут же пропали, не успела даже возмутиться.

С подозрением покосилась направо, но в темноте не различила выражение егo лица, да и в целом не поняла, закрыл ли он уже глаза или нет. На всякий случай повернулась к нему спиной, покрепче обняв подушку, а в мозг всё билась произнесённая фраза.

Хорошая? Это я-то хорошая? После всего произошедшего? Чудны дела твои, господи…

Но как же, черт возьми, приятно!

Алина уже уснула, а он всё не мог.

Смотрел. Нюхал. Трогал.

Делал всё, что она так наивно запретила, но так, чтобы не почувствовала.

Это была первая победа за несколько самых длинных и ужасных дней в его не самой простой и короткой жизни. Даже две недели её первого побега, кажется, дались проще, чем последние сутки.

Тогда он просто бесился, сейчас же реально хотелось сдохнуть.

Умом понимал - она элементарно качает права. Опять же умом понимал, что на её месте поступил бы точно так же.

Но вот ведь в чём загвоздка… Каждый из них на своём месте,и это неизменно. ? рассудок в их внезапных и таких непростых стычках сдается первым.