В последние дни отношения между конкурирующими кланами на грани взрыва, и я не хочу, чтобы мои враги использовали тебя в этом противостоянии. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но прошу – не вреди самой себе. Приставленные мною парни и запрет на передвижение в одиночестве – не глупая прихоть, а необходимость. Необходимость прежде всего в твоей безопасности.

Как ни странно, Волков умудрился подобрать именно те слова, ?оторых я меньше всего от него ожидала. Именно те, которые сумели достучаться до моего рассудка и дали понять, насколько я действительно не права, забывая об окружающих и их планах.

Глянула на оборотня исподлобья, злясь прежде всего на то, что в очередной раз позволила загнать себя в безвыходное положение, и недовольно поджала губы. Как же теперь быть? Может и приукрашивает (с него станется!), но что если это правда? Сбежать самой - развлечение и маленькая, но сладкая месть, а вот быть похищенной и избитой (или вообще убитой!) отморозками – дело нешуточное.

И требует решительных действий.

Пора выйти из сумрака.

- У тебя есть месяц, чтобы решить этот вопрос, - отчеканила сухо, безжалостно срывая маску бесхарактерной тихони.

- Я не собираюсь нервничать и по этому поводу. Мне, знаешь ли, нельзя. Девяностые, к твоему сведению, давно миновали и числиться разменной монетой в бандитских разборках не для меня. Кстати, не знаю, сообщила ли тебе гинеколог, но ближайшие две недели секса не будет, поэтому лучше вообще не прикасайся, иначе я за себя не отвечаю.

Оценила сжатые в тонкую полосу побелевшие губы Волкова, плавно поднялась, попутно выключая телевизор, и без какого-либо перехода сообщила:

- В понедельник я выхожу на работу и это не обсу?дается.

Вышла в коридор, подхватила с тумбочки сумку, не забыла о пакете и, ни слова не добавляя, покинула квартиру.

За спиной раздался глухой удар, словно кто-то со всей дури долбанул кулаком по стене, но оборачиваться и проверять не стала. У меня с нервами всё отлично (нет!), чужие психи меня не касаются.

Волков догнал меня уже на следующем лестничном пролёте, молча отобрал пакет и пошёл рядом. Молча. Успела заметить разбитые в кровь костяшки на правой руке, но никак на это не отреагировала. Не об меня и уже хорoшо.

До пентхауса ехали на двух машинах: Волков почему-то не сел за руль, предпочтя эксплуатировать Романа, от которого в мою сторону прилетел осуждающий взгляд (плевать!), а позади в виде почётного эскорта пристроились братцы.

И то ли в освещении было дело (уже почти стемнело), то ли в расстоянии, нo мне показалось, что у Артёма разбита губа, а ?нтон обзавёлся фингалом под левым глазом.

Любая нормальная женщина на моем месте наверняка бы устыдилась, признав свою вину, но я считала иначе. Для начала у всех нас есть рот.