— Я тебе тысячу раз говорил, Толя, на Владыкине стоит мощнейшая печать! Я в неё половину своих сил вложил, чёрт тебя подери!

— Ф-Фёдор Ильич, клянусь! — испугался Калугин. — Это — чистая правда. Мне… Мне передали, что на Калининском кладбище лич! Это ведь обязательно нужно проверить. А… А вдруг правда?

— Проверим, — ответил Зубов. — Только заканчивай наговаривать на Владыкина. Я скорее поверю, что это с тобой связался лич, чем с ним. На тебе стоит менее совершенная печать. Всё, Толь, на днях отправлю туда людей. До связи.

Зубов бросил трубку. Анатолий Калугин долго смотрел в экран своего телефона, пытаясь стерпеть оскорбление, которое нанёс ему старший коллега.

А потом разбил телефон об стену и с бешеным рёвом перевернул свой письменный стол.

— Мразь! — заорал он. — Вшивый ублюдок!

Калугин устал. Никто из бывших коллег не воспринимал его всерьёз. После того как его запечатали, каждый считал необходимым его унизить и притеснить.

Консультант взял себя в руки и усилием воли заставил успокоиться. Ему на ум пришла другая идея.

— Слабая печать, значит, у меня? Лич на Калининском кладбище? — прошептал он себе под нос.

— Хорошо. Тогда я сам схожу к нему.

Около особняка Владыкиных стоял незнакомый автомобиль.

Странно, мне никто не говорил, что к нам приедут гости.

В фойе никого не было. Валера и Селестия не трубили о надвигающейся угрозе — уже хорошо. Значит, ни тёмные маги, ни другие злоумышленники нашей семьи не угрожали. Из столовой были слышны голоса. Я прошёл в обеденный зал и обнаружил, что за столом сидят три человека: моя мать, неизвестный мне мужчина и Елизавета Платицина — девушка, с которой я когда-то повздорил на мосту. Однако вскоре она доказала верность своему клану, сообщив мне о готовящемся покушении против моего отца.

Хотя, кажется, этого мужчину мне тоже доводилось видеть. Он был в числе гостей на нашем балу. А значит, что это — вассал нашей семьи.

— О, Константин! — обрадовалась мать. — Ты вовремя. Вы с Романом уехали так рано, что я даже не смогла тебя предупредить. У нас гости! Думаю, ты уже с ними знаком.

— С Елизаветой точно, — улыбнулся я, а затем обратился к мужчине. — А вот с вами мне ещё не доводилось общаться.

Высокий, широкоплечий мужчина в военной форме вышел из-за стола и, хромая, пошагал мне навстречу.

Вместо ноги у него был металлический протез. Учитывая, что происходит на западном фронте, нетрудно догадаться, как он потерял правую голень и стопу.

— Добрый вечер, Константин, — улыбнулся он. — Ваш отец нас так и не представил друг другу. Я — Станислав Георгиевич Платицин. Граф и вассал вашего отца.

— Очень приятно, Станислав Георгиевич, — я пожал ему руку, после чего мы присели за стол.

Елизавета странно смотрела на меня — совсем не так, как она это делала ранее.