Все члены моего отряда погибли. Скажи, это был предсмертный бред или это правда ты спас мне жизнь той ночью?

Я видел по глазам Романа, что он и сам знает ответ. Если буду лгать, это лишь усугубить наши отношения. Лучше сказать прямо.

— Да, Ром. Это был я. Сразу после твоего звонка я рванул к тебе на выручку. По-другому я поступить не мог.

— Ясно… — вздохнул он. — Спасибо тебе, Кость. Я — твой должник.

И в этой короткой фразе было скрыто немало смыслов. Он всё понял. Догадался, что тёмная магия вновь пробудилась в моём теле. Но намекнул, что никому об этом не скажет. Продолжит и дальше делать вид, что я — запечатанный.

— Можешь быть уверен, брат, — сказал я. — Я смогу защитить нашу семью, если потребуется.

— И не будешь для неё угрозой?

— Нет, — коротко ответил я.

И этого Роману хватило.

— Рад, что мы с тобой поговорили, — улыбнулся он. — Только мне снова нужно возвращаться на работу. Два часа назад выписался из госпиталя, но отдыхать больше некогда. Как говорится, труба зовёт.

— Подожди! — остановил его я. — Подбрось меня до своего штаба.

— Чего? — удивился Роман. — Зачем тебе туда?

— Хочу посетить собрание запечатанных.

А то Анатолий Юрьевич уже очень давно не слушал моих исповедей, — усмехнулся я.

— Калугин, что ли? — вскинул брови Роман. — Да он уже, наверное, забыл, что ты вообще к нему когда-либо ходил. Между прочим, он сам — запечатанный. Просто раньше он был агентом бюро, поэтому ему позволили остаться в качестве консультанта. На задания он уже не ездит, только оказывает поддержку тем, кто лишился тёмного источника.

Так он — запечатанный? Удивительно. В нём я тёмного начала даже не почувствовал. Неплохо он себя контролирует. Что ж, в любом случае это не помешает мне осуществить ранее задуманный план.

С помощью Калугина я подкину Никону новых проблем.

Роман подвёз меня до здания бюро. Ранним утром собрания не проводились, поэтому с другими запечатанными я встретиться не мог. Тем лучше. Этот разговор с Калугиным мне лучше провести один на один.

Я добрался до зала собраний, завернул за угол и оказался перед дверью кабинета Калугина.

— Да-да, войдите! — крикнул он, услышав мой стук.

— Добрый день, Анатолий Юрьевич, — поприветствовал Калугина я. — Помните меня?

— Как же, — прищурил глаза он.

— Владыкин.

Странно, но мою фамилию он произнёс с ноткой ненависти. Интересно, он до сих пор злится из-за той сцены, которую я устроил на собрании, или у него появились другие причины испытывать ко мне неприязнь?

— Чем обязан, Константин? — поправив очки, спросил он. — На собрания вы ходить перестали. Запечатавший вас агент Зубов отказывается верить, что на ваше поведение стоит обратить внимание. Если честно, я даже не уверен, что нам имеет смысл общаться.

— Анатолий Юрьевич, прекратите ломать комедию, — отмахнулся я.