Ничего страшного, он же когда-то пил его в компании учеников. Тем более что никто не видит, а это главное: если ты взялся задавать определенный стандарт поведения, то, увы, должен и сам ему соответствовать.

Официантка поставила перед ним бокал, заботливо обернутый салфеткой. Поблагодарив, он нежно взял прохладный хрусталь в руку, повернув так, что сквозь рубиновую толщу вина тусклой звездочкой блеснуло солнце. Он втянул в себя терпкий запах, поднес вино к губам. Надо же, как тогда… перед его взором возникла картинка: темный грот у Масличной горы, ученик Филипп, старательно наливающий густое, как патока, темно-красное вино из сирийского глиняного кувшина, «раздевающий» взгляд Иуды, устремленный на ухоженные, белоснежные руки хохотушки Марии Магдалины… Интересно, почему потом красное вино люди начали считать ЕГО кровью? Так рассудить – вампирская логика. Да если бы в его жилах текло то самое сладковатое, темно-красное вино, он явно до совершеннолетия не дожил бы, это уж точно: соседи на праздниках обязательно все жилы высосали бы.

– Однако! У него, знаете ли, в конторе такое творится, а он тут валяется себе на пляже, да еще тайком красное винцо смакует! – неожиданно услышал он слова, тихо сказанные в его адрес на великолепном арамейском.

Голос ошарашенно воззрился на непонятно откуда появившуюся рядом с его лежаком странную личность – в зеленых бермудских шортах, расшитой пальмами гавайской рубашке, с рыжей копной волос и веснушками по всему лицу, которое, помимо стильной бородки, украшал приличных размеров нос картошкой. Голос готов был поклясться, что еще секунду назад этого типа не было. Пока он медленно приходил в себя, Шеф, насвистывая, расстелил на лежаке полосатое полотенце, рычажком поднял изголовье на нужный ему уровень и тормознул шедшую мимо официантку в откровенном бикини.

– Детка, – его английский звучал идеально, как у выпускника Оксфорда, – принеси мне побыстрее черного рому безо льда, только разомни внутри пару листиков мяты. Если обернешься за минуту, получишь лично меня на чай.

– Идет, – ответила официантка и одарила Шефа таким откровенным взглядом, что Голос в смятении отвернулся, воззрившись на beach-бар.

Шеф с удовольствием растянулся на полотенце. Он успел сбросить рубашку и шорты, теперь его дряблое тело с брюшком укрывали лишь семейные трусы в горошек. После кратких раздумий перед поездкой Шеф решил, что если уж бороться в отпуске с гламуром, так по полной программе.

– Ты чего-то мне как будто и не рад, – заметил он, закуривая сигару.

Голос уже успел прийти в себя от неожиданного соседства.

– Рад ли я тебе? Вообще-то, тебя никто сюда не приглашал, – холодно заметил он, сделав акцент на слове «тебя».