– Запомни, моё слово значит здесь больше, чем слово самого короля. Если я захочу, чтобы ты была шпионкой, то будешь ей, и никто тебе не поможет. – Дерик так грубо отталкивает меня, что я лечу на постель.

Потирая запястье, хмуро смотрю на него.

– Зачем ты это делаешь?

Он усмехается, отчего у меня мурашки ползут по коже.

– Чтобы ты запомнила меня навсегда. Вряд ли с тобой такое случалось прежде, и уж точно я останусь у тебя в памяти до конца твоих дней. Ты запомнишь аромат этой ночи. Ты запомнишь свои чувства. Ты запомнишь меня…

Кровь от моего лица моментально отливает…

Горло сдавливает от воспоминаний.

Зрение становится чётче. Я чувствую, как что-то мокрое скатывается по щеке. Чёрт. Быстро стираю слезу. Я никогда не плачу. Я не размазня. И уж точно не буду переживать о прошлом и лить горькие слёзы. Это было, и тогда я выплакала всё, что у меня было внутри. Ночи. Они всегда горькие, опасные и заманчивые. В них можно укрыться, чтобы насладиться сладостью губ, и в них же разбиваются сердца. Ночь всё скроет.

Поднимаю голову и замечаю, что я одна в комнате. Хорошо, что никто не видел моей слабости.

Но как такое может быть? Дерик словно повторил его слова. Это что, в каком-то учебнике по соблазнению девушек было? Иначе откуда он мог знать?

Мне становится не по себе. Хочется снова быть той девушкой, какой я была в полицейском участке. Не хочу плохого, хочу глупостей в голове. Не печальных, а самых идиотских. Может быть они помогут мне найти выход.

Подхожу к двери и нажимаю на ручку. Заперто. Взламывать замки я не умею и вряд ли смогу это сделать. Остаётся проверить, хотят ли меня отравить. Я ужасно голодна и подавлена.

Мало того, что я оказалась по уши в проблемах, так ещё и это. И никогда особо не вглядывалась в печать на кулоне. Думала, это какая-то отметка ювелирного дома, и всё. Тем более я даже не знала о существовании Альоры до тех пор, пока не оказалась здесь.

Сажусь за стол и ем холодную пасту. Наверное, было вкусно, когда она была горячей? Прислушиваясь к себе, ничего особенного не отмечаю, кроме насыщения. Откладываю приборы и выхожу на балкон.

В моей голове крутятся слова, сказанные Дериком. Если Дин их говорил с нежностью и возбуждением, то Дерик… с холодом в голосе, с угрозой и давлением.

Меня передёргивает от ужасающих мыслей. Преступница. Шпионка. Заложница.

Неразумно полагать, что меня так просто отпустят. Я отчего-то думаю, что Дерик преследует свои мотивы. Он ведёт личную игру, но против кого? Против короля? Против наследника? Против Америки? Подтекст его слов был кристально ясен. Он глава службы безопасности королевской семьи, и если скажет, что меня нужно убить, то меня убьют, а вместе со мной пострадают и сестра, и подруга.