Синица следил за стрелком уже вторую неделю, но брать его не торопился: он хотел взять преступника с поличным, чтобы тот уже не сумел отвертеться.

– Только бы не в лобовик, – как заклинание, повторил Забелин.

Он сидел сильно подавшись вперед, как будто хотел усилием воли заставить автобус двигаться быстрее. Потом издалека долетел раскатистый, гулкий звук короткой автоматной очереди. Забелин выругался и опять схватился за рацию.

– Пятый, что там у вас? Иванов, кто стрелял?

– Он, – прохрипела рация. – Успел колесо продырявить. Все в порядке, товарищ подполковник, мы его уже взяли.

– Уже взяли, – облегченно вздохнув, повторил Забелин, хотя все, кто был в микроавтобусе, это уже слышали. – Колесо прострелил, паршивец.

– МВД гарантирует полную сохранность, – вздохнул Синица. – Кто-нибудь знает, сколько стоит колесо от "мерина"?

Ему никто не ответил, только водитель, не оборачиваясь, сочувственно хохотнул: всем было ясно, что раз Синица взял на себя смелость давать гарантии от имени министерства, то и платить за простреленную покрышку ненашевского "мерина" придется ему.

За вторым поворотом им открылось до боли знакомое зрелище: стоящий наперекосяк "Мерседес" с включенными фарами, толпа вооруженных людей в белых маскировочных костюмах и задержанный, который лежал лицом вниз на льду с заложенными за голову руками и широко раздвинутыми ногами. Синица вслед за подполковником выпрыгнул из машины и, скрипя снегом, побежал к "Мерседесу", еще не веря, что все уже кончилось, и притом кончилось благополучно.

– Сопротивления он не оказывал, – доложил Забелину похожий на снеговика человек в белом балахоне. – Как только увидел нас, сразу бросил автомат и поднял клешни.

– Профессионал, – одобрительно покосившись на Синицу, как будто ставил ему в заслугу примерное поведение задержанного, сказал Забелин. – Знает, когда проиграл.

На киллера надели наручники и помогли ему подняться на ноги. Откуда-то, фырча выхлопной трубой и поблескивая фарами, приполз желтый автобус, и омоновцы, возбужденно переговариваясь в предвкушении тепла и возможности покурить, полезли в салон. Притопывая окоченевшими ногами, Синица подошел к задержанному: ему все еще не верилось, что это именно тот человек, за которым он гонялся с самого октября.

Облепленное снегом лицо было ему знакомо. Именно его Синица видел на том перекрестке поверх пистолетного ствола; обознаться было невозможно, хотя стрелок уже перестал быть блондином и избавился от своих дурацких усиков. У майора чесался язык спросить, что означали слова "жеваный мент", произнесенные киллером на месте его последнего преступления, но он сдержался: в конце концов, эти уголовники много чего говорят, всех их не переслушаешь.