– Вы только не повторяйте его в культурном обществе: там могут оказаться евреи, которые поймут, что вы сказали, и подумают, что вы сами поц, не умеющий вести себя на людях. Это ругательство, и притом очень неприличное.

– Хорошо, Роза Соломоновна, не буду. Хотя словечко, между нами, смачное. И куда же он подался, это ваш поц – то есть, я хотел сказать, мэр?

– Да кто же его знает? Мне об этом рассказала Фира Моисеевна, а она знает, о чем говорит. Она, к вашему сведению, всю жизнь работала в горисполкоме, а теперь там работает ее племянница. Правда, теперь это называется по-другому, но суть не изменилась. Так вот, племянница Фиры Моисеевны сказала, что он взял отпуск по состоянию здоровья и уехал, а куда – никто не знает, даже его жена. Она приходила в мэрию, спрашивала, куда он уехал. Вообразите себе этот срам – жена мэра приходит к нему на работу и спрашивает у всех: "Вы не знаете, куда он уехал?"

– Что вы говорите?! – притворно изумился Глеб, для которого все это не было новостью. – Ай-яй-яй! Наверное, ему угрожали.

– Чего не знаю, того не знаю, врать не стану. Может, и угрожали. По крайней мере, вся городская милиция стоит на голове – тоже ищут маньяка.

– Найдут, как вы думаете?

– Я вас умоляю! Я удивляюсь, как они могут самостоятельно расстегивать брюки, когда им надо в туалет. Вы будете смеяться, но вчера ко мне заходил участковый.

Глеб как ни в чем не бывало насадил на вилку кусочек помидора и отправил его в рот.

– Спрашивал, кто еще, кроме меня, проживает в квартире, – продолжала Роза Соломоновна, испытующе поглядывая на него.

– В самом деле? – равнодушно сказал Глеб. – И что вы ему ответили?

– Что я ему ответила? Я вас умоляю! Ответила, что тут проживает подозрительный брюнет, охотник за юбками, как две капли воды похожий на тот фоторобот, что он мне показывал.

– А он вам и фоторобот показывал?

– Вообразите себе! Этакая образина в темных очках. Я ему сказала, что живу одна и чтобы он употребил свой фоторобот по назначению – сходил с ним в сортир. Это курортный город, здесь девяносто процентов населения снимают темные очки, только когда ложатся спать. И худощавых брюнетов здесь сколько угодно. Кстати, этого маньяка, которого они ищут, зовут Федором, прямо как вас.

– Кошмар, – сказал Глеб. Игривый, ернический тон Розы Соломоновны перестал ему нравиться. Он предпочел бы, чтобы старуха говорила серьезно – тогда, по крайней мере, он смог бы понять, что она намерена делать. Но Роза Соломоновна, при всех ее недостатках, была неглупа, и тон этот взяла явно не напрасно, а специально для того, чтобы раньше времени не открывать карты. – И вам не страшно жить под одной крышей с возможным маньяком?

– Если бы было страшно, вы бы сейчас сидели не здесь, а на нарах, – заявила Роза Соломоновна.