Послушайте меня, это я вам говорю: так не бывает, чтобы мужчина в вашем возрасте был здоров и никогда не хотел кушать!

Она говорила с таким сильным еврейским акцентом, что Глеба временами разбирал смех: ему казалось, что Роза Соломоновна нарочно так разговаривает, чтобы позабавить жильца, а заодно позабавиться самой.

– Что это вы тут затеяли? – спросила Роза Соломоновна, заглянув через его плечо в ванную. – Нет, вы в самом деле нездоровы! Вы что, решили покрасить волосы? И конечно, перекись! Что это еще за выдумки, молодой человек? Готова биться об заклад, что тут замешана женщина!

Застигнутый на месте преступления Сиверов с виноватым видом развел руками.

– Ей нравятся блондины...

– Вот видите, – сказала Роза Соломоновна, – ненадолго же вас хватило, ловелас. Я предупреждала, что здешние девицы в два счета сведут вас с ума и будут вами вертеть как захотят. Вы мне не поверили, и что мы имеем? Мы имеем сумасшедшего, который стоит в десять утра в ванной и собирается выжечь себе всю растительность на голове перекисью водорода! Вы представляете, на кого станете похожи?

– Смутно, – признался Глеб.

– Смутно! – передразнила Роза Соломоновна. – Послушайте, что он говорит! Он говорит – смутно! Нет, вы себе этого совсем не представляете! Думаете, она вас такого полюбит?

– Ну, полюбит не полюбит... – Глеб довольно-таки скабрезно подмигнул Розе Соломоновне.

Та всплеснула руками и укоризненно покачала головой.

– И ради этого вы готовы себя изуродовать? Как будто на свете мало женщин с менее извращенными вкусами... Я же говорю – сумасшедший! Скажите, вы когда-нибудь это делали?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду окраску волос, юный нахал! Про то, о чем вы подумали, я не спрашиваю, это все умеют, дурное дело нехитрое...

– Ну, это как сказать!

– Да, – согласилась Роза Соломоновна. – Глядя на вас, в это легко поверить.

Глеб фыркнул. Любая пикировка с Розой Соломоновной неизменно заканчивалась ее полной и безоговорочной победой – переспорить ее было попросту невозможно, у нее на все был готов ответ.

– Что вы фыркаете, как лошадь? – сказала Роза Соломоновна. – Идите уже на кухню, несите табурет. Так и быть, я вас покрашу. Мой папа был знаменитый на весь город психиатр, так он меня научил никогда не спорить с сумасшедшими.

Пока Глеб ходил за табуреткой, старуха быстро и сноровисто развела краску и растворила в большой эмалированной кружке таблетку перекиси водорода. Краска издавала неприятный кислый запах, а когда Роза Соломоновна принялась уверенными движениями втирать эту зловонную массу Глебу в волосы, оказалось, что она еще и жжется. Закончив, Роза Соломоновна нахлобучила Глебу на голову полиэтиленовый чепец.

– Вот так, – объявила она, моя руки над раковиной.