Это продолжалось какую-то долю секунды, а потом тяжелые веки опустились, погасив плясавший в глазах майора опасный огонек, и лицо его снова приобрело привычное выражение тупой апатии.

– Так, – негромко сказал Скрябин и, в свою очередь, надолго замолчал.

Синица сидел перед ним, сложив руки на потрепанной дерматиновой папке, как всегда понурый и внешне безразличный ко всему на свете. Глядя на него, было легко убедить себя в том, что острый, испытующий и насмешливый взгляд, так напугавший полковника минуту назад, ему просто почудился.

Но Скрябин знал, что это не так. Внешность Синицы, делавшая его похожим на бывший в употреблении ершик для мытья унитазов, была его главным козырем: майора мало кто воспринимал всерьез, а он был приметлив и дьявольски умен. Только теперь Скрябину пришло в голову задаться вопросом: а почему, когда все они сидели в кабинете у Аршака, московский факс с ответом на запрос о Мочалове в "Волну" привез именно Синица? Почему он – старший оперуполномоченный, майор – взялся за дело, которое было по плечу любому сержанту?

Полковника обдало нехорошим холодком.

Если такой человек, как Синица, всерьез начнет под него копать...

– Вот что, – сказал он, на ходу меняя решение, – скажи-ка ты мне, майор, сколько лет ты в отпуске не был: три года, четыре?

Синица повернул голову и уставился на него с тупым удивлением заморенной клячи, которой вместо гнилой соломы вдруг предложили отведать отборного овса.

– К чему это вы клоните, товарищ полковник? – спросил он.

– Я, товарищ майор, ни к чему не клоню, – давя в пепельнице длинный окурок и тут же вынимая из пачки новую сигарету, сообщил Скрябин.

 – Я вопрос тебе задал.

– Сколько лет? – для разгона переспросил Синица. Вопрос был сложный: счет времени майор вел только тогда, когда требовалось раскрыть дело в установленный начальством срок. Жизнь майора Синицы текла, как тихая равнинная река, то плавно изгибаясь, то петляя из стороны в сторону, а то и вовсе закручиваясь водоворотом, и не было по берегам этой реки ни верстовых столбов, ни каких-то иных отметок.

 – Не могу знать, товарищ полковник, – признался майор. – Если это имеет для вас какое-то значение, я могу в кадрах уточнить...

– Для меня имеет, – сказал Скрябин, – а для тебя, значит, не имеет? А ты когда-нибудь слышал или, может, читал, что ежегодный оплачиваемый отпуск – это не просто подарок тебе от родного государства, а производственная необходимость?

Синица вяло пожал плечами. Жена от него ушла, забрав детей, и он понятия не имел, что ему делать со свободным временем.