Зачем вообще было с ним связываться, так все хорошо шло – и вот вам… победило профессиональное любопытство! Помочь, судя по всему, не получилось, и он теперь сядет. Только время потрачено… Ладно, ничего, сейчас дома приму ванну, выпью и посплю, а завтра, глядишь, что-то придумается».

Ей повезло – Кучеров еще не успел выехать из города, потому вернулся и забрал Полину от гостиницы.

– Вид у вас измученный, гражданка следователь, – отметил он, глядя в зеркало заднего вида.

– А Речковский где? – проигнорировала его замечание Полина.

– Речковский в кои-то веки проявил инициативу и уехал на адрес первым.

Мы вообще-то вместе собирались, но я утром вышел, а у машины два колеса спущены. Ну пока до шиномонтажки, пока то-се… Илюха сам уехал, рейсовым автобусом. Так что, если бы не колеса, мы бы с вами не пересеклись. Кстати, а вы же не собирались с нами, что-то изменилось?

– Да. Решила не терять день, раз уж не получилось пообщаться с Диной Комарец.

– Слушайте, Полина, а зачем вам этот разговор, а? Я из Илюхиного доклада так ничего и не понял.

Полина заметно оживилась, поняв, что в разговоре с Кучеровым сейчас сможет и встряхнуться, и еще раз прокрутить версии.

Она высунулась между сидений и заговорила:

– Смотрите, Слава, что мне показалось… Дина Комарец женщина весьма своеобразная, не сказать грубее…

– Да она просто чокнутая, называйте вещи своими именами, – скривился вдруг Кучеров. – Динка училась с моей сестрой в одном классе, так еще в то время у нее здорово фляга подсвистывала. А уж когда она в институт этот поступила – все, прощай, кукушка. У нее и отец был того… с причудами. Его так и звали – чокнутый профессор. Он круглый год в выходные ходил по городу в кимоно и белых носках.

У нас же здесь филиал одного столичного вуза, так вот он там читал историю Востока и еще японский и китайский преподавал желающим. Нарядится как огородное пугало – и чешет по улице, руки за пояс засунет. Смехота, да и только. Но надо отдать должное – умный был мужик. А Динка… когда мать ее отравилась таблетками, у нее вроде как нервный срыв случился, она месяц вообще не разговаривала. А еще через месяц профессор привел в дом Аниту. Ну народ разное болтал – мол, это из-за Аниты жена профессорская на тот свет отправилась, узнала, что роман у них, но кто же точно скажет? Динку они из больницы забрали, выходили понемногу. Аниту она, кстати, возненавидела, хоть и делала вид, что это не так. А с головой у нее с тех пор плоховато. Она же первая мать нашла мертвой, из школы пришла, а та лежит на кровати в кимоно и вся белая.

– Слушайте, Слава… А вчера, когда я к ним в гости приехала, Кику вышла к столу в макияже, который гейши накладывают – там все лицо и шея выбеливаются, а по губам проводится красный мазок.