Он спустился по ступенькам и посеменил к автобусной остановке. В груди у Никиты все трепетало. Если все получится, он наконец-то покажет и Зубкову, и прочим его коллегам, и самое главное самому себе, из какого он теста. Он займет место Щукина и станет целью для Анны Ткачевой.

Сегодня Глафира Ничипоренко, бойкая тридцатитрехлетняя вдовушка с красноватым, но при этом довольно миловидным личиком и грузными, похожими на молодые арбузы грудями, возвращалась домой уже при свете фонарей. Глашка, которая работала главным поваром на птицефабрике в фабричной столовой, сегодня там довольно надолго задержалась.

Этим утром Глашка проспала и опоздала на работу почти на полтора часа. Узнав об этом, начальник Глашки Рубен Ваганович Геворкян, пузатенький пятидесятитрехлетний армянин с тонкими усиками, заставил женщину писать объяснительную и пообещал пропесочить как следует на общем собрании. Глашка молча со злобным видом написала объяснение, но при этом в ее груди полыхало пламя. Душа трепетала, руки молодой женщины неистово тряслись, и вот тебе результат. Готовя обед для всей заводской общественности, Глашка случайно зацепила локтем бак с только что сваренным украинским борщом и, опрокинув его на пол, обварила руки себе и ноги двум стоявшим поблизости поварихам.

После того как обе пострадавшие от горячего борща поварихи стали нещадно орать, Глашка шмякнула мокрым полотенцем одну из них – молодую повариху Нюрку Трошкину – по роже. Нюрка убежала в слезах. Глашка же обматерила не только сбежавшую Нюрку, но и всех остальных, при этом стала запихивать в духовку поднос с омлетом.

Вторая трагедия не заставила себя ждать. После инцидента с борщом Нюрка, убежавшая из кухни, вскоре вернулась, но уже не одна, а в сопровождении Геворкяна.

Начальник столовой, разумеется, набросился на Глашку и назвал главную повариху фабрики безмозглой курицей, а после работы заставил прилюдно убирать с пола пролитые ею остатки борща и чистить плиту, так как поставленный туда Глашкой омлет тоже пригорел. Нюрка, наблюдая за тем, как старший повар трет плиту и драит полы, открыто ухмылялась, остальные ее подчиненные тоже посмеивались, но более сдержанно.

Спустя некоторое время все разошлись по домам, поэтому сейчас Глашка, тихо чертыхаясь, спешила в сторону дома, пообещав всем и вся посчитаться за собственное унижение.

Глашка так же, вспоминала и вчерашний день. Она тихо ругала про себя не только Нюрку и Геворкяна, но и свою соседку Соньку Приходько, уговорившую ее вчера сначала «посидеть», а потом еще и сбегать за второй и посидеть еще немножко, чтобы, так сказать, помянуть погибших на фронтах муженьков. Сонька тоже была солдаткой и, так же как и Глафира, потеряла мужа в боях за Кенигсберг.