На поиски и извлечение со дна ущелья тела Агаты Ступоневич прибывшие на место происшествия альпинисты потратили почти целые сутки. Весь день Зверев много курил, но лечить душевную рану алкоголем, как предлагал Медведь, он не стал. Вечером, когда Зверев и Медведь явились в столовую на ужин, они встретили там Анечку, зареванную и поникшую. Все попытки Медведя хотя бы немного утешить девушку не увенчались успехом. Все трое почти не притронулись к еде и вскоре разошлись по своим комнатам. На следующий день после злосчастной поездки в горы Медведь ушел куда-то, как он сказал, по своим делам, а Зверев остался в номере.

Кто-то постучал. Павел Васильевич открыл дверь и увидел на пороге Зубкова. Когда капитан вошел, он сухо поздоровался и сел на стул. В руках капитан держал папку с документами. На этот раз Зубков был бледен, говорил отрывисто и даже периодически заикался. В очередной раз отметив про себя, как ему неприятен неряшливый вид и неприятное лицо вошедшего, Зверев холодно спросил:

– Допрашивать меня пришел? Так я все, что знаю, уже твоим коллегам под протокол рассказал. Как Ступоневич с нами ехала, как ушла на маршрут и пропала, ну а потом…

– Не буду я тебя допрашивать, – перебил Зубков.

 – Видишь ли, в чем дело, Василич, девица и впрямь оказалась барышней не из простых. Ее отец, оказывается, в Москве в Министерстве транспорта работает и не рядовым сотрудником. Когда это дело выяснилось, мое начальство, разумеется, ему тут же весточку отправило. Начальник лично связался с Москвой по телефону, как будто подождать было нельзя, и вот тебе результат. Этот Ступоневич уже сюда едет, и не один, а с группой товарищей. Дело, как ты сам понимаешь, повесили на меня. Так что, если я не разберусь с тем, что случилось, достанется мне, майор, на орехи как пить дать.

Зверев сощурил глаза и проворчал:

– Это мне понятно, а от меня-то тебе чего понадобилось? Хочешь, чтобы я тебя за руку подержал, когда папа нашей убиенной красавицы тебе кренделей выписывать начнет? Нет уж, дудки! У нас же какой уговор был? Я участвую в расследовании убийства Прохора Глухова и его жены Юлии. Ты у нас убийцу арестовал, так что я умываю руки. Смерть Агаты Ступоневич меня не интересует, капитан. Пренеприятная была девица, жаль ее, конечно, но выяснять, что там случилось с ней в горах, мне не очень-то охота.

Я сюда вообще-то отдыхать приехал.

– Помнится, раньше тебя не только мои советы, но и мое присутствие возмущало. Ты вон у нас Ветрова на чистую воду вывел. Как он, кстати, признался?

– Ладно, я тебя понял. – Зубков поднялся. – Не хочешь помогать, не надо. Я бы на твоем месте, наверно, так же поступил бы.

Зверев кинул взгляд на Зубкова, тот выглядел подавленным, и Звереву даже показалось, что лицо капитана стало менее неприятным, чем было раньше.