Ну, где эти официанты? Вечно их приходится ждать.

На этот раз на Агате было платье-трапеция цвета бордо, «скорпион» исчез, и его сменил бант-повязка из черного шелка. Зверев доел щи и взялся за котлету. К столику подошла темноволосая официантка и поставила перед Агатой поднос.

– Ну, наконец-то! О боже, все ведь холодное! И зачем я только сюда приехала?

Официантка стиснула губы, но ничего не ответила и удалилась. Агата фыркнула и, увидев, что Зверев собирается уходить, поинтересовалась:

– Как ваше расследование? Я слышала, что этот местный милиционер уже арестовал нашего вонючку Стасика.

Подумать только, кто бы мог подумать, что этот тронутый уборщик способен на такое.

Зверев поморщился, но все же решил ответить:

– С этим делом еще не все ясно. Но я уверен, что смогу разобраться с ним…

Услышав шаги за спиной, Зверев обернулся и увидел шагающего к их столику Зубкова. Лицо капитана было красным, скулы напряжены, а в глазах светили яростные огоньки. Зверев тяжело вздохнул, общаться с его местным коллегой, да еще в присутствии этой пустышки Агаты ему сейчас совсем не хотелось.

–«„Я“ смогу разобраться!» – Капитан сделал акцент на слово «Я».

 – Подумать только, вся округа только и судачит о том, что именно наш майор Зверев ведет это расследование. А вот мы, его местные коллеги, вроде бы как и ни при чем. Не слишком ли ты много на себя берешь, майор?

В проходе появился неизменный спутник Зубкова – Никита Елизаров. На этот раз парень был без блокнота. Зверев хмыкнул:

– А что тебя не устраивает, капитан? Ты, наверное, уже по всем инстанциям доложил, что убийца арестован, а вот я, например, не верю, что это Стас Гулько отравил Глухова.

– Да кто угодно! Прежде всего сама Юлия, потом этот партиец Дюков, есть еще один интересный тип, который мог быть заинтересован в смерти Прохора.

– Местный худрук по фамилии Ветров! По моей информации, он увлечен Юлией и вполне мог желать смерти Прохору.

Зубков не договорил, потому что в разговор совершенно неожиданно вмешалась Анечка Ткачева:

– Простите, я, наверно, не должна вмешиваться, но не могли бы вы сказать, почему вы подозреваете именно Стаса Гулько? Он ведь такой безобидный. Скажите, на чем строятся ваши обвинения?

Зубков сдвинул брови и заорал:

– Вы правильно сказали! Вы не должны вмешиваться! С этим делом я как-нибудь без вас разберусь.

Не хватало мне еще одного консультанта!

Зверев усмехнулся и, видя, как Анечка вся съежилась, желая подбодрить девушку, сказал ровным тоном:

– У нас есть основание полагать, что Стас Гулько был практически единственным, кто входил в гримерную наших музыкантов и мог отравить мундштук саксофона Прохора Глухова. Скрипачка утверждает, что только два человека имели доступ к инструменту и, следовательно, могли это сделать.