Лошадь, спрятанная внутри корпуса от внимания судей, рысью бежала по эскалатору из дубовых пластин, приводя «Циклопед» в движение. К сожалению хитреца-изобретателя, при первом же испытании лошадь проломила эскалатор, явив себя возмущенным судьям, и сильно покалечилась.

Лошадь пристрелили, «Циклопед» дисквалифицировали.

– Лошадки – вчерашний день. Это «Нортумбриец», – разъяснял дамам инженер Стефенсон, по праву гордясь своим питомцем. – Он весит вдвое больше «Ракеты». Истинный Механизм Пространства, уверяю вас! Цилиндры расположены почти горизонтально…

– Цилиндры! – щебетали милые леди.

 – Адская машина!

Смущенный, инженер умолкал, но ненадолго.

– Кажется, друг мой, вы хотели что-то объяснить герцогу? – лорд Джон указал на Веллингтона, садящегося в вагон. – Поторопитесь, мы скоро тронемся.

Хаскиссон быстрым шагом направился к головному вагону. Втайне он опасался, что герцог не захочет его слушать. Разногласия Хаскиссона и Веллингтона не были тайной ни для кого, а упрямый характер обоих мешал компромиссу. Но в этот раз судьба благоприятствовала министру. Герцог встретил его вежливым кивком и жестом пригласил встать на подножку.

– Милорд! – обрадован приемом, начал Хаскиссон. – Уделите мне одну минуту…

Они являли собой удивительную пару. Никто не сказал бы, что видит ровесников. Высокий, по-солдатски прямой, в алом мундире фельдмаршала, украшенном крестом Марии-Терезии и орденом Золотого Руна – Веллингтон по сей день оставался моложав и подтянут. Таким его семнадцать лет назад изобразил Гойя. Впрочем, портрет Гойи привел герцога в возмущение. «Я что, идиот?» – спросил военачальник у художника.

Неизвестно, что ответил гордый испанец, но дело дошло до драки.

Рядом с новым премьер-министром Хаскиссон смотрелся уныло. Сюртук расстегнут, галстук сбился набок; шея в высоком белоснежном воротничке казалась вдвое длиннее обычного. Он суетился, пытаясь с пользой использовать каждую секунду разговора. Как ни странно, Веллингтон слушал благосклонно. Он даже пожал Хаскиссону руку – публика встретила этот жест бурными аплодисментами, радуясь примирению старых противников.

– Пассажиров просим занять свои места!

Леди и джентльмены хлынули прочь.

Со стороны Ливерпуля по второму пути к станции приближался новый состав, влекомый «Ракетой». Скорость движения ужасала – двадцать миль в час, вдвое быстрее почтовой кареты! В суматохе никто не обратил внимания на дикую ухмылку, исказившую лицо Веллингтона.

Желтые, кривые зубы были готовы впиться в горло Хаскиссону. Черты герцога сложились в злобную гримасу. Рука еще крепче сжала руку собеседника. Напряглись мускулы под алым, будто кровь, мундиром. Шепот Веллингтона услышал только собеседник.