А железо хорошо в виде штыков…»

Министр Хаскиссон возражает…»

– Я возражаю, – сказал Уильям Хаскиссон. – Категорически.

Он походил скорее на поэта, чем на министра. Возбужден, рассеян; волосы торчат в художественном беспорядке. Неуклюжесть Хаскиссона была любимой темой для репортеров. Садясь в карету или покидая ее, он трижды ломал руку и один раз заполучил вывих стопы. Как при таком счастье он дожил до шестидесяти лет, оставалось загадкой.

– И все-таки, друг мой, я бы порекомендовал вам уйти в тень, – лорд Джон Рассел взял собеседника за пуговицу сюртука. – На время.

Шум уляжется, жизнь войдет в привычную колею. Поверьте, ваш броненосец…

– Это не мой броненосец! Это английский броненосец, милорд! Если мы опоздаем, то не успеем оглянуться, как на морях станет хозяйничать Франция!

– Прошу вас, не кричите. На нас оглядываются…

– Дело не в броненосце! Дело в принципиальных реформах…

– Веллингтон полагает реформы путем к революции.

– Я объясню! Герцог поймет…

«Объясняй, старый дурак! – подумал лорд Джон, приятно улыбаясь. – Я надеялся спасти тебя. Но ты упрям, как осел. Хорошо, я умываю руки…»

Вокруг царила праздничная суета.

Торжественное открытие железной дороги «Ливерпуль – Манчестер» взорвало жизнь двух графств – Ланкастера и Ланкашира. Войска и полиция с трудом сдерживали напор толпы. К осмотру паровозов и зданий, где располагались залы для пассажиров, допускались редкие счастливцы – обладатели пригласительных билетов. О том, чтобы сесть в вагон, не могло быть и речи. Все места были распределены и пронумерованы еще месяц назад.

По слухам, четверть палаты лордов передралась на дуэли за право получить заветный номерок.

Ветер трепал флаги.

Над головами кружились стаи ворон, делая посильный вклад в общий бедлам. Вагончики – красные, синие, зеленые, расписанные золотом и украшенные цветами – были похожи на миндальные пирожные. Два часа назад покинув Ливерпуль, состав стоял на станции Парксайд. Давать сигнал к отправлению не спешили. Ждали герцога Веллингтона – оставив головной вагон, он направился в ближайшее здание: привести в порядок одежду и выпить стакан лимонаду.

Смельчака, кто рискнул бы поторопить герцога, не нашлось.

Инструкция строго запрещала пассажирам покидать свои места.

Но люди, сами составляющие инструкции и законы, склонны пренебрегать запретами. Оживленно беседуя, джентльмены разбрелись по рельсовым путям. Дамы, охая и ахая, рассматривали «ужасное чудовище» – паровоз. Их пугало все – труба, из которой валил дым, мощные колеса, обшитый деревом котел.

– Я думала: вот-вот лишусь чувств…

– А где лошадка? – интересовалась самая сведущая.

Ей посчастливилось быть на состязании паровозов в Рейнхилле, где в числе участников фигурировала конная дрезина «Циклопед».