Если членство в Парламенте тебе гарантировано по праву рождения – чего еще желать? Искатели счастья за всю жизнь не могли добиться того, что Джон Рассел, третий сын герцога Бедфордского, наместника Ирландии, получил играючи. С двадцати – депутат палаты Общин; с двадцати двух – бессменный лидер партии вигов. Министерские посты – на выбор – лежали рядышком, достаточно лишь наклониться. Но, к удивлению обитателей Леса, лорд Джон не спешил. И в этом была первая странность, немало смущавшая современников и потомков.

Через тридцать лет, когда лорд Джон окончательно превратится в живую легенду, а броненосец «Warrior» со второй попытки сойдет-таки на воду, некий эмигрант, пользуясь английским гостеприимством ради политических интриг и написания книги «Das Сapital», сочтет Джона Рассела обычным карьеристом.

Будучи весьма ленив (вследствие чего «Das Сapital» останется незавершенным), эмигрант придет к выводу, что главной чертой лорда Джона является экономия сил. Он не спешит, не настаивает, не рискует, желая, чтобы все делалось само собой.

«Партии похожи на улиток, – часто повторяет он. – Голова приводится в движение хвостом.

Восславим же Господа!»

Лорд Джон – к тому времени уже дважды премьер-министр – едва ли был знаком с трудами бородатого «капитальщика». А если бы прочел их, то улыбнулся бы по завету Эдмунда Кина. Именно, джентльмены! Карьерист! – звезд с неба не хватаем. Скучный, тусклый, ни блеска, ни таланта. Реформы-законы, крушение и вознесения кабинетов, войны и прочие катаклизмы – просто случай.

Подвернулось под ногу на лесной тропинке.

Будь лорд Джон прозорливцем, наблюдающим Грядущее, непременно бы перевел на язык Шекспира простенькие куплеты из загадочной страны Russia:

Откуда «капитальщику», за всю свою капитальскую жизнь не ставшему даже помощником сельского старосты, знать, что в Сумрачном Лесу Политики не выжить ни ясно-горящему тигру, ни геральдическому льву-леопарду.

Рейнеке-Лис, даром что самим Гёте прославлен, и тот шерсть в грязи вывалял. А с «The fried chicken» – какой спрос?

За год до избрания в Парламент девятнадцатилетний лорд Джон вступил в клуб. Он членствовал в дюжине клубов, один другого престижней. Но этот клуб, куда младший из рода Бедфордов попал по рекомендации своего батюшки-наместника, названия не имел – «Клаб», и все.

Видать, у основателей воображение отшибло. Помещение без всякого изыска; кухня, признаться, так себе.

И славы никакой – ни хорошей, ни дурной.

Причины молодому лорду объяснили сразу. Основанный в «допожарном» 1764-м, «Клаб» строго следовал главной заповеди Высшего Покровителя: «Докажи, что тебя нет». А ежели такое невозможно, стань маленьким, незаметным. «I do not liberal, I do not orthodox…»

Чем занимался «Клаб», никто толком не знал.