Вошли два стражника и защелкнули у него на руках кандалы. Сопротивляться он не стал. Смысла не было. Его вывели в коридор, и он оказался лицом к лицу с нею.

– Мы проделали долгий путь, а, Монца?

– Долгий, – сказала она. – Ты сбился с дороги, Трясучка.

– Нет. Нашел дорогу к себе. Собираешься меня повесить? – Радости при этой мысли он не испытал, но и печали тоже. Все лучше, чем гнить в камере.

Она посмотрела на него холодными голубыми глазами. Точь-в-точь как при первой встрече. Словно знала заранее, чего от него можно ожидать.

– Ну? – Этого он не ожидал. И чуть ли не расстроился. – Тогда что?

– Идти. Ты свободен.

– Не думал, что тебе все еще есть до меня дело.

– Кто говорит, что мне хоть когда-то было до тебя дело? Я делаю это для себя, а не для тебя. Хватит с меня мести.

– Черт, кто бы мог подумать? Палач Каприле. Змея Талина. И при этом хорошая женщина. Я думал, тебе на все такое плевать. Думал, милосердие и трусость – одно и то же.

– Считай, что это трусость. Переживу как-нибудь. Только больше не возвращайся сюда. Моя трусость имеет пределы. – Она сняла с пальца кольцо. То самое, с большим кроваво-красным рубином, и швырнула к его ногам на грязную солому. – Возьми.

– Ладно. – Он наклонился, поднял кольцо из грязи, вытер о рубашку. – Я не гордый.

Монца повернулась и пошла прочь, к лестнице, откуда лился свет фонарей.

– Так это что, конец, да? – крикнул он вслед. – Это все, что ли?

– Считаешь, что заслужил чего-то получше? – И она исчезла.

Он надел кольцо на мизинец, взглянул на сверкающий камень.

– Шевелись давай, ублюдок, – прорычал один из стражников, взмахнув мечом.

Трясучка ухмыльнулся.

– Ага, меня уже нет, можешь не волноваться. Хватит с меня Стирии.

Выйдя из темноты туннеля на мост, который вел из Фонтезармо, он улыбнулся. Почесал зудевшее лицо, вдохнул холодный, вольный воздух. С учетом всего, что случилось, можно считать, ему повезло. Пусть он потерял здесь, в Стирии, глаз. Пусть уезжал не богаче, чем был, когда сошел с корабля. Но он стал другим человеком. Лучше, это уж точно. Мудрее. Раньше он сам себе был худшим врагом. Теперь нет.

Вернувшись на Север, он найдет себе какое-нибудь подходящее дело. Может, задержится в Уффрисе, заглянет к старому другу Воссуле… Трясучка зашагал вниз по горе, прочь от крепости, и под ногами его заскрипела серая пыль.

За спиной разгорался восход цвета запекшейся крови.

Выражаю признательность

Как всегда, четырем соратникам:

Брену Аберкромби, чьи глаза устали читать эту книгу;

Нику Аберкромби, чьи уши устали слушать об этой книге;

Робу Аберкромби, чьи пальцы устали переворачивать ее страницы;

Лу Аберкромби, чьи руки устали меня поддерживать.