Коска – слегка пригнувшись, Сезария – сложившись вдвое.

– За что? – прорычал великан.

– Я никому не позволяю предать меня дважды.

– Я думал, ты деловой человек.

– Так это ты убил Эндиша.

– Самый сладостный момент в моей жизни за последние десять лет.

Сезария покачал головой. На лице его отразилась борьба смешанных чувств – недоумение, злоба и страдание.

– Меркатто заняла твое кресло, а не мы!

– Это совсем другое дело. Женщины могут предавать меня, сколько им угодно.

– Ты всегда закрывал глаза на проделки этой бешеной суки.

– Я неизлечимый романтик. А, может, просто никогда тебя не любил.

Свободной рукой Сезария выхватил нож.

– Надо было тебе меня добить.

– Рад, что не сделал этого. Смогу теперь применить еще какой-нибудь ловкий приемчик.

– Ты, конечно, не захочешь отложить меч и сразиться на ножах?

– Это ты у нас любишь честность. Я пытался убить тебя сперва ударом сзади, потом – взрывом спереди. Проткнув сейчас мечом, бессонницей мучиться не буду. – И ринулся в атаку.

Невыгодно быть великаном в таком тесном пространстве. Сезария занял собой почти весь проход – не промахнешься. Он умудрился, правда, отбить ножом первый неуклюжий выпад, но царапину на плече все же получил. Коска, отводя руку для следующего, проехался костяшками по стене и охнул. Сезария ткнул фонарем ему в лицо, он отпрянул, поскользнулся и упал на одно колено. Великан, шагнув вперед, взмахнул ножом. Кулак ткнулся в потолок, вызвав небольшой земляной обвал, нож вонзился в перекладину. Покуда Сезария, морщась и ругаясь по-кантийски, силился его выдернуть, Коска поднялся на ноги и сделал выпад. Острие клинка проткнуло рубаху и легко вошло в грудь. Глаза Сезарии выпучились.

– На! – прорычал ему в лицо Коска. – Понял… о чем я?

Великан, простонав что-то невнятное, выпустил нож и начал валиться на него, насаживаясь на клинок, пока золоченая рукоять не уперлась в залившуюся кровью рубаху. Вцепился в Коску, повалил его и рухнул сверху, и та же рукоять вдавилась с маху в живот старому наемнику, выбив из него дух.

– Ловкий, говоришь… – Сезария оскалил окровавленные зубы, – приемчик? – И с силой ударил фонарем по пороховой дорожке у самого лица Коски.

Стекло разбилось, огонь скакнул наружу. Раздалось шипение, потом тихий хлопок – порох занялся. Щеку Коски обдало жаром. Он начал отчаянно извиваться под тяжелым, обмякшим телом Сезарии, пытаясь сдвинуть его в сторону, разжать руку и выпустить рукоять меча. В нос ударила едкая вонь горящего гуркского сахара. Вдоль дорожки неторопливо побежали в глубь прохода искры.

Кое-как ему удалось высвободиться и вскочить на ноги. Задыхаясь, хватаясь рукой за стену, спотыкаясь о подпорки, Коска ринулся к выходу.