Неужели после стольких лет правда наконец-то откроется? На обратной стороне кусочка ткани, прикрепленный к самой вышивке, оказался листок плотной кремовой бумаги, такой же, на котором было написано письмо, присланное ей Грейс.

Достав перочинный нож, Саймон разрезал аккуратные стежки и отделил бумагу от ткани. Потом прочитал письмо и кивнул Монике.

Аккуратно сложив листок, Саймон сунул его во внутренний карман пиджака и снова направил пистолет на Джоанну.

– Итак, что нам с тобой делать? Кажется, ты слишком много знаешь.

– Ты ведь не можешь хладнокровно убить меня, Саймон, – пробормотала Джоанна, больше не в силах смотреть в глаза друга, в которых застыл лед. – Господи, да мы же столько лет знакомы, с детства были лучшими друзьями. Дай мне убежать. Я… исчезну. Ты больше никогда меня не увидишь.

Заметив колебания Саймона, Моника Берроуз предложила:

– Давай лучше я этим займусь.

– Нет! Это моя работа.

Саймон сделал шаг вперед, и Джоанна отпрянула.

– Саймон, ради бога! – закричала она, съежившись в углу комнаты. Голова шла кругом, сердце колотилось с бешеной скоростью.

Он склонился над ней, так что его лицо оказалось совсем рядом, и направил пистолет ей в грудь.

– Саймон, пожалуйста! – взмолилась она.

Друг покачал головой:

– Не забывай, Джоанна. Это моя игра. И играть будем по моим правилам.

Она взглянула на него и прошептала хриплым от страха голосом:

– Пиф-паф! Ты мертва! – И он дважды выстрелил в упор.

Едва успев вскрикнуть, Джоанна рухнула на пол. Саймон опустился на колени рядом с ней и пощупал пульс, затем послушал сердцебиение.

– Она мертва. Позвони и сообщи, что миссия полностью выполнена. Я приберусь здесь, потом отнесу ее в машину.

Берроуз, не двигаясь с места, изучала распростертое тело Джоанны.

– Ты знал ее с давних пор?

– Боже, – выдохнула она. – Тогда тебе было нелегко в нее стрелять.

Моника подошла ближе и склонилась к телу, чтобы проверить пульс Джоанны.

– Ты знаешь правила, Берроуз, – повернулся к ней Саймон. – В нашем деле нет места сантиментам. Но лучше лишний раз перестраховаться.

И он снова выстрелил.

Через пятнадцать минут, когда открылась входная дверь дома номер десять, на Уэлбек-стрит никого не было. Наблюдатели, устроившиеся через дорогу, видели, как Уорбертон и Берроуз вышли на улицу, поддерживая с двух сторон еще одного человека, и направились к машине, припаркованной в нескольких футах от дома.

– Они в пути, – сообщил один из наблюдателей в портативную рацию.

Когда Саймон и Берроуз отъехали от дома, за ними на некотором расстоянии последовал еще один автомобиль.

Десять минут спустя они остановились на окраине закрытого промышленного района и перенесли тело из своей машины в ту, что была припаркована в нескольких футах позади.