Резинка чулок кокетливо выглядывает наружу, но его взгляд продолжает гипнотизировать чёртовы фигурки, игнорируя мой порыв отчаяния.

— Ульяна, что… что ты делаешь?

— Возьми меня, — в голосе несгибаемая сталь.

— Что? Возьми, в смысле — секс? Прямо здесь? Сейчас?

— Да, прямо здесь и сейчас!

Вытянув руку, словно спасая отчаявшегося от прыжка с крыши, Олег делает пару осторожных шагов вперёд:

— Детка, фортепиано… Оно раритетное и дико дорогое, твои каблуки могут оставить царапины. Это губительно для покрытия! Может, пойдём в спальню?

— Нет. Я хочу именно здесь. А потом там, — тычу пальцем на шкуру леопарда у декоративного камина.

 — Обмажешь моё тело взбитыми сливками, а потом слижешь.

— Но… это шкура гватемальского леопарда, на него даже смотреть желательно издалека, — нервный смешок. — Боюсь, взбитые сливки она мне точно не простит.

— Хорошо. Тогда на кухонном столе. Смахнём тот страшный сервиз из Чехии и…

— Господи, Ульяна, да что вдруг на тебя нашло? — сокрушается. — Чем тебе не угодила кровать? Весь мир делает это там и ничего — все счастливы.

— Я знала, знала это! Дурацкая была затея, — к огромному облегчению благоверного спрыгиваю с фортепиано и поправляю юбку.

 — Но я по крайней мере попыталась.

— Попыталась что? Прости, но ты говоришь загадками.

— Попыталась расшевелить тебя, вывести из зоны комфорта, попыталась побудить тебя совершить какую-то глупость. Показать тебе, что главные вещи в жизни — не вещи! А чувства, страсть, адреналин — вот что важно, а неё кусок шерсти и уродливые фигурки слонов!

— Это мрамор из Неаполя! — ужасается он и ставит каждую на своё место. — Понятия не имею, что с тобой вдруг произошло, но давай спишем это на гормональный всплеск.

Давно у тебя были женские дни?

— А ты не ведёшь за меня календарь? Странно.

Я негодую. Я завожусь. Очень хорошо, так мне будет гораздо проще.

— Не вижу ничего плохого в том, что я стараюсь всё держать под контролем и бережно отношусь к вещам, на которые сам же и заработал. А ты, прости, ведёшь себя сейчас как бунтующий подросток. Хочешь секса — я вовсе не прочь, правда, ты же знаешь, что лучше делать это через два часа после еды, а я только-только поужинал. Может, пока посмотрим кино, а потом…

— Вот, возьми, — извлекаю из кармана связку ключей и с облегчением кладу в его ладонь.

Сказав, наконец, главное, с чувством выполненного долга иду на выход.

— Но зачем? Почему? — блеет Олег, явно выбитый из привычного седла постоянства. — Я дал их тебе от чистого сердца! Я действительно хочу чтобы ты стала частью моей жизни.

— Но желательно, чтобы не трогала твои вещи и вообще летала по воздуху, чтобы невзначай не испортить зимбабский, или какой там, паркет.

— Это тиковое дерево.

— Спасибо, буду знать.

— Ульяна, не пори горячку.