Кейт сейчас было не до размышлений, как полагается вести себя настоящей леди. Откинувшись на спину, она уставилась в потолок и предалась сладостным воспоминаниям, от которых вмиг напряглись соски под ночной сорочкой. При каждом вдохе полотно рубашки задевало за них, а ей хотелось, чтобы это была не рубашка, а его ладони, чтобы он брал соски в рот, чтобы его тело, тяжелое и сильное, подмяло ее под себя.

Ей хотелось опять увидеть настойчивое желание в его пронзительно-голубых глазах, почувствовать сладкий – сладостный! – вкус его поцелуя.

Она приподняла муслин и погладила себя вдоль ложбинки между грудями.

А что, если бы он не услышал голос совести там, в церковном дворике?…

Хотя надо быть честной. Учитывая, как не вовремя появилась Ларк, Кейт порадовалась, что Торн сумел остановиться. А вот если бы он сейчас оказался здесь, то останавливаться не пришлось бы.

Кейт расстегнула пуговку на сорочке, потом еще и, закрыв глаза, попыталась вызвать в памяти земляной запах мха и папоротников, сдобренный хорошей порцией мужского аромата – кожи и мускуса. Вслед за этим пришло ощущение царапавшей ей ладонь щетины.

Сунув руку под сорочку, она хотела понять, какие ощущения испытывал он, дотрагиваясь до нее. Какой она ему показалась? И решила: мягкой. И шелковистой. Как теплый атлас. Как изрядно потертые ладошки на ее старых, еще из детства, самых любимых перчатках. И нежно-упругой, как тесто для хлеба, – так и подмывало ущипнуть. А кружок вокруг соска смешно сморщился. Вроде розетки рюша из тугого шелка.

Она покатала сосок между пальцами, пытаясь вспомнить возбуждение и удовольствие, которое овладело ею, когда Торн положил ей ладони на грудь. Представила себе, как он берет сосок в рот и как его порочный и искусный язык ласкает ее.

От этого ей стало хорошо, очень хорошо, но не так, как было. Из опыта предыдущей жизни Кейт вынесла, что, какие сказки себе ни воображай, следует помнить: она одна на белом свете. И если ей захочется вернуть ту дрожь, напряженную и запретную, Торн должен в этом участвовать.

Вздохнув, Кейт вытащила руку из-под сорочки и закинула за голову, и в следующий момент уже корчилась от щекотки. Баджеру приглянулась ее подмышка, понюхав, пес принялся ее вылизывать.

– Фу! – Кейт расхохоталась. – Прекрати, чертенок ты эдакий!

Он сунул свой холодный нос ей в сгиб локтя и засопел. Кейт прикрыла рот ладонью, чтобы не завизжать. Это было мучительно, но весело и сладко.

Как только она перевернулась на бок и укрылась одеялом, щенок срыгнул с кровати и принялся описывать круги на ковре и громко фыркать.

Кейт резко выпрямилась.

О нет! Только не это.

Соскочив с постели и сунув ноги в ночные туфли, она поверх сорочки накинула пеньюар и туго затянула пояс.

– Потерпи, Баджер, миленький.